Газета Козельск - Статьи - «Случилось прямое попадание бомбы в наш дом, и нас засыпало». Воспоминания козельчанки, пережившей оккупацию Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Случилось прямое попадание бомбы в наш дом, и нас засыпало». Воспоминания козельчанки, пережившей оккупацию

Этот монолог бывшего директора Нижнепрысковской школы, очевидца оккупации Козельска Раисы Кузьминичны Удаловой нам передали ребята из редакции журнала «БрыЗГи».  «Мы очень рады, что успели записать рассказ Раисы Кузьминичны в ноябре 2017, а в августе 2018 её не стало. Раисе Кузьминичне, когда началась война, не успело исполниться 11 лет. Когда мы с ней разговоривали, она вспоминала о том, что видела и пережила. И это ценные для нас воспоминания», – рассказывают юные корреспонденты.

Мы согласны, любые воспоминания очевидцев войны для нас на вес золота. Поэтому с радостью публикуем монолог ветерана. А также обращаемся к нашим читателям, юным корреспондентам и всем неравнодушным:«Если и вы успели записать воспоминания ваших близких об этой далекой для нас войне, то не поленитесь передать их в редакцию газеты «Козельск»». Мы собираем материалы для будущей книги, в которую войдут ранее неизвестные истории и судьбы, а также материалы из проекта «Письма с фронта». Вполне возможно, что и свидетельства, которые храните вы, достойны, чтобы их опубликовали. Мы убеждены, подобные проекты должны создаваться всем районом. Более того, к нам уже присоединились авторы из Беларуси и Украины.

Еще один фрагмент из письма журналистов журнала «БрыЗГи:

…Итак, давайте дадим уже слово Раисе Кузьминичне, мы специально не стали ничего изменять в её повествовании (только добавили некоторые пояснения). Когда будете читать её рассказ, постарайтесь представить эти события, представить себя в них: что бы вы чувствовали, как бы вели себя, было бы вам страшно?

«Случилось прямое попадание бомбы в наш дом, и нас засыпало». Воспоминания козельчанки, пережившей оккупацию

Монолог Раисы Удаловой

«Война началась, отец мой был уже в возрасте, невоеннообязанный. Фронт уже был близко, уже взрывы были слышны. А отец мой работал на фабрике. Уже ничего не работало, нефтебаза горела, дым шёл страшный. Отец говорит: «Пойду на работу, посмотрю, что там». Пришёл. Склады все взломаны, конюшни нараспашку, все лошади и телеги, что там были, разобраны, стоит одна лошадь — тяжеловоз, который бегом не бегает, а только шагом. Он взял эту лошадь, запряг её и приехал на этой лошади домой. А взрывы, бомбёжка — фронт уже совсем рядом. Отец и говорит: «Надо уезжать». Погрузились мы на эту лошадь. А наша соседка была техничка с заготзерна, говорит: «Возьмите и меня с сыном». А у нас в сарае откормленный поросёнок на 9 пудов (около 146 кг) стоит. Погрузились и уехали, а поросёнок остался. Приехали в лес, разгрузились. Отец и говорит: «Поедем поросёнка резать, не оставлять же!» Вот они в лесу разгрузились и уехали, а меня оставили с вещами одну, мне ещё тогда было неполных одиннадцать лет. Весь день сижу в лесу одна с вещами, и война приближается. (Представьте, как было страшно девочке одной в лесу, представьте звуки приближающейся войны). Они зарезали поросёнка и привезли тушу. Вещи частью взяли на плечи, а часть вещей вместе с тушей повезли на телеге, и доехали мы до первой лесной сторожки. Там разрубили поросёнка, посолили сало, завернули его в половики и унесли в лес. Выкопали яму, сложили сало и засыпали землёй. А остатки туши с костями раздали беженцам из Козельска, которых встречали, и отступающим военным нашим, часть отдали леснику. Весь день всё это раздавали до темна, а утром наложили в телегу вещи и поехали. Солдаты идут (отступают) сами по себе, и мы сами по себе. Дорога — грязь по колено, а мы идём. Доехали мы до Мышбора и там остались ночевать. Переночевали и поехали дальше…

«Случилось прямое попадание бомбы в наш дом, и нас засыпало». Воспоминания козельчанки, пережившей оккупацию


Немцы нас в Тульской области перегнали, и мы остановились у одного лесника, сложили вещи и жили там месяца полтора. Уже снег падал… Отец и говорит: «Ну что, мы же здесь зимовать не можем, есть нечего, огород не копан, давайте возвращаться к себе». И они с той женщиной, соседкой, что эвакуировалась вместе с нами, пошли проверить, куда нам вернуться. И они ушли, не было их два дня. Им встречались конные немцы, но их не тронули. Пришли они: соседские дома сгорели, и стоит один наш дом, а вокруг дома стоят стога сена. Дом стоит, но в доме шаром покати — всё растащили! Во время боя в дом раненых сносили, дома-то соседские сгорели, так вот в доме нашли санитарную сумку, так пусто: голые стены и двери нараспашку. Отец нашёл доски, сделал настил, и спали мы на нём — ни стола, ничего! А немцы каждый день приезжали за сеном на двух лошадях. Прежде чем сено брать, они нас трясли — искали мужскую одежду. Единственное, что они у нас не сумели взять, у нас была новая женская шуба. Она была мягкая и лежала в мешке. Они мешок потрогают — мягкий, думают, что подушка, и не забрали её. Осталась у нас эта шуба. Отец часто уходил в лес, и они его никогда не заставали. Много очень (наших) солдат по лесу ходило (кто-то из окружения пробирался, кто-то отстал от своих.), и он указывал, куда идти. Отец говорит: «Нельзя нам здесь оставаться — трясут ведь нас каждый день!». И он пошёл в город, нашёл полуподвальную квартиру пустующую, и мы переехали в эту квартиру. Этот дом и сейчас стоит там, где сейчас сквер сделали, там двухэтажный дом. Одна стена полностью в земле, а с другой стороны окна были (мы нашли этот дом, здание напротив Пенсионного фонда, бывшее ПТУ №28).

Когда начался бой за Козельск, отец говорит: «Девочки, надо принести воды. Кто знает, сколько времени будет бой, нам пить нечего будет». А на Белёвской горе была водокачка. Была оттепель, немцы отступали и их было очень много, мои сёстры пошли за водой и принесли четыре ведра. А к ним, пока они ходили, подошёл солдатик наш, русский, раненный в обе ноги. Оказывается, его немцы захватили. Пока его куда-то конвоировали, немцы встретили своих знакомых и разговорились, а ему удалось от них скрыться, и вот он подошёл к моим сёстрам, пока они воду набирали: «Девочки, спасите меня, меня ведут — расстреляют». Они ему и говорят: «Иди по этой дороге, а мы будем идти сзади с водой». И вот он пошёл, а они его собой закрывали и только подсказывали, куда идти. И привели его домой к нам. Открыли дверь: «Заходи, ложись на полу». А к нам в эту квартиру во время бомбёжки всегда все сбегались со всей улицы, чтобы укрыться – у нас же стена одна была в земле. И эти жители, что у нас прятались, стали возмущаться: «Зачем привели?! Нас всех из-за него расстреляют». А моя старшая сестра была такая горячая: «Не нравится — идите домой! Вы жить хотите, а он не хочет?». Сестра его раздела, а у него уже загноение в ногах, и ничего нет, чтобы перевязать. Всё, что нашли, чистое тряпьё — разорвали. Она ему раны почистила, промыла, завязала, и весь бой он пролежал у нас. Когда бой кончился, мы выскочили все — малышня, и по Белёвской горе поднимались наши солдаты с музыкой! А мы встречали их и привели домой двух солдатиков — маме показать, что немцев нет (плачет). Показали им раненого, они объяснили ему, куда пойти, и он ушёл от нас, и дальнейшую его судьбу мы не знаем. Ну, и два года здесь фронт стоял.

«Случилось прямое попадание бомбы в наш дом, и нас засыпало». Воспоминания козельчанки, пережившей оккупацию
фото Бориса Сергеева

Потом мы переехали из этой квартиры в дом. А во время бомбёжки мы в этом доме в погребе прятались, и случилось прямое попадание бомбы в этот дом, и нас засыпало. А сестра моя была уже в сандружине. И когда она увидела, что дом разбомблён, а мы там всегда прячемся, она понеслась к дому, а за ней вся дружина, и они нас откопали. А немцы бомбили очень много, с семи часов вечера и до восьми утра — всю ночь бомбёжка! Потом весь день, и так по нескольку дней. И мы ушли в какой-то момент в деревню (в Дешовки) — там поспокойнее. Когда сильные бомбёжки были по нескольку дней, стали уходить в деревню жить на время — и так два года мотались. Водопровод не работал, воду в Другуске брали. Взрывы и пулемётные очереди слышны были — за Дретово бои шли. В школе учились в Дешовках, каждый день ходили. Как только налёт, так из школы все в овраг бежали прятаться. А в городской школе был госпиталь, потом его на Мехзавод перевели, там мои сёстры работали. А когда немцев и от Дретова отогнали, тогда уже и в городе учиться начали, это ещё через два года».

«Случилось прямое попадание бомбы в наш дом, и нас засыпало». Воспоминания козельчанки, пережившей оккупацию

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *