Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Где трудно, там хорошо»

О возрождении Вознесенского монастыря в центре Козельска

«Вы прибыли, вы прибыли!» – радостно орет навигатор. Конечной точкой маршрута у меня забито: «Бывший Вознесенский женский монастырь Козельска». Оглядываюсь – нет даже и следа от святого места! Какие-то домики, ворота – такие я видел на заброшенной овощебазе. За воротами – всматриваюсь вдаль, стоя на цыпочках, – горы старых камней и свежего песка.

И только скромный листок на деревянной двери продолговатого одноэтажного строения сообщает мне, что я пришел правильно. Это архиерейское подворье при Вознесенском храме бывшего козельского монастыря.

Вхожу внутрь.

«Неужели ты Меня оставишь?»

– Вам матушку позвать? – слышу сразу мужской голос. Мужчина с бородой, стоящий у маленькой бетономешалки, с улыбкой ждет моего ответа.

– Да, позовите, пожалуйста.

Матушка вышла не сразу. Вероятно, она дала мне время обвыкнуться и разглядеть за горами камней поклонный крест, а за песком – аккуратные клумбы. Еще где-то здесь – знаю из путеводителя – есть древняя церковь, самая древняя в Козельске, но вот ее не узнать совсем. Может, снесли уж давно.

Наконец выходит матушка Анастасия (Дрёмина), старшая сестра Вознесенской женской монашеской общины. Маленького роста, но с большой уверенной улыбкой. Мне говорили, что ее пару лет назад выпросил сюда епископ Козельский и Людиновский Никита – привез из монастыря в Малоярославце. Еще я заранее знал, что в данный момент матушка восстанавливает козельский монастырь одна. Не только храм, но и всю обитель.

– Как ваши дела? – спрашивает матушка с ходу.

– Да мои-то, по сравнению с вашими, вообще прекрасно, – отвечаю прямо. Матушка реагирует тут же.

– А вы знаете, где трудно, там хорошо! – и снова эта уверенная улыбка. Так улыбаются люди, которые точно знают, что все будет хорошо.

Я снова оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-то, что давало бы надежду на «хорошо». Но кроме деревянного поклонного креста за грудой камней и аккуратной клумбы с цветами по-прежнему больше ничего не вижу.

Матушка же безмятежно продолжает:

– Когда меня привез сюда владыка Никита, честно вам говорю, я дар речи потеряла: смотрела на все это такими грустными глазами (смеется) – куда же я приехала?

«Вот, – думаю я, – и позитиву конец. Значит, все-таки и ей страшно».

– Да, и у меня был внутренний страх, – продолжает монахиня, словно разговаривая с моими мыслями, – а владыка мне говорит: «Матушка, идите в храм, приложитесь к Ахтырской иконе Божией Матери. Мы зашли в храм. Прикладываясь к иконе, я будто даже не видела ее. И вдруг слышу внутренний голос: «Неужели ты Меня оставишь?» Это было так явно ощутимо! Я думаю: «Боже Милостивый, что же такое со мной происходит?!» И вы представляете: выхожу на территорию – и вижу цветущий сад. Я его видела, я его ощущала, это было такое чувство благодати!

Теперь, когда мы познакомились с хранительницей этого места, пора рассказать его историю.

«Божия Матерь послала в Козельск за Своей иконой»

Удивительно, но даже не все козельчане знают, что возрождающийся Вознесенский монастырь стоит на том самом месте, где был древний город, сожженный войсками Батыя. На уроках истории нам всем рассказывали: один маленький город не сдался врагам, мужественно оборонялся семь недель, много пало за это время и воинов Батыя, и самих горожан, но не сдался Козельск, за что и был сожжен и назван Батыем «злым городом». Так вот, археологи в XXI веке доказали: «злой город» стоял в том числе на том месте, где позднее основали женскую обитель. Более того (это уже малоизвестный факт), раскопки на территории монастыря показали, что здесь еще до рождения монастыря (на рубеже XV и XVI веков) находился храм. То есть место это – намоленное. Да к тому же – на крови. Но кругом – разруха, разруха и снова она.

И снова матушка в такт моим мыслям продолжает:

– Честно признаться, меня тоже переполняет внутренняя скорбь по этому поводу. Я раньше не знала, что это за место, что оно значит для города и страны! А тут как-то случайно пришла в козельский музей и была удивлена! Я до сих пор удивлена! В музее все есть про Вознесенский монастырь – даже археологические находки, которые доказывают, что это особое место. Здесь столько было мучеников, столько крови пролили люди, отдав жизнь свою за Отечество и Бога!

Если бы только одна древняя история «намолила» это место! В XIX веке на чердаке Вознесенского храма была обретена Ахтырская икона Божией Матери. И вот что интересно: чудо случилось накануне закрытия церкви и роспуска прихода, потому что к тому времени и обитель давно была упразднена, и ее главный собор обветшал. Церковное и светское начальство равнодушно решило поставить крест на святом месте, но Божия Матерь, верят козельчане, этого сделать не позволила.

Из келейных записок преподобного Варсонофия Оптинского:

«Рассказывал мне бывший игумен Мещовского монастыря отец Марк, живущий ныне на покое в Оптиной пустыни: “Помню, это было, кажется, в 1867 году. Был я сильно болен и не чаял, что поднимусь. В это время жил я в Оптиной пустыни.

Вижу однажды, как бы в тонком сне, будто стою на поляне, что около Козельска и против трех церквей. Восходит солнце. С правой и с левой стороны стоят подле меня какие-то существа. Замечаю, что солнце, видимое мною, есть икона, стоящая на чердаке Вознесенской церкви. На вопрос мой к тому, который стоял около меня с левой стороны, кто он, тот ответил: ‘Я – Георгий! Икона, видимая тобою, есть икона Ахтырской Божией Матери”.

Проснувшись, я рассказал об увиденном отцу Амвросию. Начались поиски по всем церквам Козельска, но иконы Ахтырской Божией Матери нигде не находили. Искали и в Вознесенской церкви. После долгих и безуспешных поисков священник той церкви, отец Димитрий, открыл сию икону на чердаке церкви, лежащую в пыли и мусоре. Святая икона была тогда же принесена торжественно в Оптину пустынь, а я, приложившись к ней после молебна, получил облегчение от недуга и вскоре выздоровел совершенно”».

Эту же историю пересказывает известный писатель Сергей Нилус, который лично знал отца Марка (Чебыкина) (мирское имя игумена – Михаил). Перед смертью монаха Нилус спросил у него о чуде, о котором тогда (в конце XIX века – начале XX) молва была еще жива.

«– Батюшка! – спросил я, – правду ли мне говорили, что вы как-то были тяжко больны, так что и врачи от вас отказались? Сказывали мне, что вы удостоились тогда видеть во сне Царицу Небесную, Которая вам повелела послать в Козельск за Своей иконой, о которой до вашего видения никто не знал, и исцелились? Правда ли это?

Глаза отца игумена просияли, и он ответил радостно:

– Да, было!»[1].

А теперь диалог из нашего времени, когда молва об иконе в самом Козельске уже не так громка. А церковь, где образ был обретен, не найти без проводника.

– Матушка, вы думаете, у вас получится возродить и храм, и обитель?

– Нельзя унывать! И нельзя лениться. Я думаю, что есть воля Божия на то, чтобы монастырь здесь возродился. Ведь не просто так Господь что-то здесь сохранил! Я думаю, это Промысл.

– А что сохранил-то?

– Пойдем!

«Успеть бы к зиме окна поменять»

Матушка берет ключи и ведет меня меж наваленных шлакоблоков вдоль двухэтажного здания, поеденного временем, как бабушкина шаль молью. Одни дыры кругом. Оказывается, оно раньше принадлежало хлебозаводу, который возвели здесь в советское время. Постройки завода с двух сторон «взяли в плен» четыре стены старинного Вознесенского храма. По мнению всех историков, это на сегодня самые старые стены в Козельске. Многие исследователи и краеведы считают, что они были возведены в первой половине XVII века. А матушка Анастасия говорит, что сейчас уже не время спорить о веках. Время спасать эти стены. Ведь одно из пристроенных к церкви зданий (сегодня тоже полуразрушенное) стоит на склоне и, по мнению старшей сестры, сползает вниз, «стягивая за собой и святыню». По-хорошему пора высвободить старинную церковь от наследия XX века. Но на это нужны деньги, которых у женской общины просто нет.

– Нам бы Вознесенский придел к зиме утеплить, окна поменять успеть – вот наша задача номер один, иначе разрушится все еще больше, плесень пойдет, – беспокоится матушка.

И вот, наконец, она поворачивает ключ и отворяет дверь в прошлое:

– Вообще это место необыкновенное. Вот вы зайдете в храм и сами почувствуете, что там удивительная благодать, – успевает предупредить нас матушка, – там неописуемая благодать, люди заходят и всегда говорят: «У нас мурашки по телу!». Что-то необыкновенное охватывает их души и сердца. У вас тоже мурашки будут!

Перед нами довольно просторные два придела. Они, как и положено старинным храмам, стоят под внушительными арочными сводами. Да и в остальном все как из старинных фотографий древних монастырей: ковры на полу, деревянные иконостасы, полумрак под сводами. Ловлю себя на мысли, что мурашки, тем не менее, не побежали. Но матушка предлагает войти в Вознесенский придел, тот самый – самый древний в Козельске.

Переступаем порог – и тут меня срубает тишиной. Именно срубает. Потому что такой тишины я никогда не слышал. Будто бы древние стены не хотят пропускать в себя ничего из нового времени, а от того времени, когда они были построены, ничего, кроме тишины, и не осталось. Вот и берегут как свою главную святыню. То, что тишина эта благодатная, становится понятно через пару минут, когда ловишь себя на мысли, что и дышишь ты тут по-другому, и что все тут иное: и эта каменная кладка, местами обожженная огнем, и солнечные лучи, ласково обнимающие образа и деревянное Распятие, и донельзя скромный престол. Иное, но не чужое. А наоборот – свое, родное до последней кровинки.

В тот момент, когда от понимания всего этого уже хочется расплакаться, матушка показывает на образа – на тех, кто плачет за нас:

– Вот икона Сергия Радонежского, она у нас мироточит. Святой говорит нам: «Я живой, обращайтесь в молитве ко мне».

Недавно в Вознесенском приделе впервые почти что за 100 лет прозвучали молитвы. Здесь отслужили литургию. О том, какое благоухание в то утро распространялось по церкви, в Козельске до сих пор рассказывают с счастливыми глазами.

В общем, этот тот случай, когда лучше один раз увидеть внутренним взором, чем услышать или прочитать. Ведь слов, как мы знаем, таких не придумано. И Слава Богу, что не придумано.

«Чудеса здесь на каждом шагу»

А вот о чудесах поговорить можем. Их в возрождающемся из пепла монастыре предостаточно.

– Чудеса-то! Да они на каждом шагу, – как и свойственно монахам, старшая сестра женской общины говорит об этом спокойно: мол, это только для вас, мирян, это все в диковинку, а мы тут с этим живем.

Чудеса в Вознесенском храме связаны с его главной святыней – да и не только с его, ведь это святыня всего православного мира – с Ахтырской иконой Божией Матери. Вот она. Отроковица, со смирением принявшая все, что ждет Ее саму и Ее Сына.

– Вот такая интересная икона, пример для нас в этой жизни. Чтоб мы тоже не скорбели, а принимали как от рук Божиих любое испытание, которое Он уготовил, – размышляет матушка, пока я прикладываюсь к образу.

Она много готова рассказать об этой иконе. Но журналистская душа требует историй, чудес!

Матушка покорно соглашается вернуться к заявленной теме:

– Вот одно такое чудо расскажу. Это было в прошлом году, как раз после памяти Ахтырской иконы Божией Матери (память празднуется 2/15 июля – Ред.), числа 19 июля. У нас еще на аналое икона чудотворная наша стояла. Мы утром молимся, и вдруг заходит мужчина: «Где у вас Ахтырская Божия Матерь?» Я даже испугалась. Думаю: «Что случилось?» Показываю ему – вот. Он как припал к этой иконе, как начал рыдать горькими слезами. Рыдал, как младенец, я даже немножко удивилась.

А потом рассказал, что работает главным инженером на одной из фабрик Калуги. «Я, – говорит, – три раза видел во сне Ахтырскую Божию Матерь. Она приходила и говорила: “Езжай в Козельск, приложись к иконе Ахтырской Божией Матери, помолись ей”. Я все думаю: “Какой Козельск, зачем мне туда ехать!”». И когда уже третий раз Она явилась инженеру и очень строго сказала, он испугался и приехал сюда.

Мы дальше его стали расспрашивать – ни ко всем ведь во сне Божия Матерь приходит! Оказалось, у мужчины этого очень болела жена. Но и этого нам было недостаточно – жены, опять же, у многих болеют. Еще больше разговорились, и мужчина упомянул, что у него в роду есть монахи. Я говорю ему: «Вот монахи, видно, и вымаливали твою жену и через Матерь Божию тебя вразумили». Он взял маслице, акафист. И счастливый ушел. Вот это чудо. Человек даже не знал о существовании этого места и иконы – и явился к нам сюда!

Еще один случай, из недавних. О нем матушка рассказывает с придыханием. Видно, что даже повидавшую всяких чудес монахиню оно впечатлило:

– Женщина приезжала сюда с мужем, у нее четвертая степень онкологии была, она даже не могла сама приложиться к чудотворной иконе. Муж ей помогал. А потом приехала уже сама. Здоровая! Представляете! Приехала, как ангелочек: светленькая, беленькая. Матерь Божия исцелила от рака. Женщина вернулась поблагодарить Матерь Божию и рассказала, что муж у нее православный, дети православные, а сама она мусульманка. Я думаю: «Надо же, у Матери Божией, оказывается, все человечество под покровом».

– Она не окрестилась потом?

– Я не знаю. Она у нас побыла, поблагодарила, уехала. Мы запомнили лишь, что она была необыкновенная! Как вновь родилась – настолько это было даже для нас удивительно.

Катакомбы хранят молчание

Удивительного в возрождающемся козельском монастыре действительно много. И редкие иконы, которые «приходят» сюда из разных мест, и паломники, приезжающие со всей России. Некоторые на подворье оказываются случайно – здесь есть паломнический центр, в котором останавливаются приезжающие в Оптину пустынь. Но многие едут в Вознесенскую монашескую общину специально – по зову Матери Божией, как здесь говорят. Многие потом привязываются и к матушке, и к святыне, пишут письма, присылают милостыню, просят помолиться за своих близких. Вот только сами козельчане, по словам старшей сестры общины, здесь бывают редко.

Это странно для монахини, которая сама не местная, – родом она из Челябинска. Но любой позавидует ее усилиям по возрождению святыни и неистовой вере в то, что здесь будет сад.

Что мешает самим козельчанам вернуться к святыне, к своим истокам? Ответ, увы, понятен. А вот озвучить еще один факт из истории города стоит. Матушка Анастасия уверяет, что под собором есть катакомбы, в которых козельчане прятались во время Великой Отечественной войны. Сейчас в них спускаться опасно – там все завалено тем же строительным мусором, обрушившимися стенами и всем наследием городской пекарни и швейных мастерских, что здесь тоже были. С тех пор, как последний владелец хлебозавода, человек верующий, передал все постройки и территорию монастырю, в подземелье почти никто не заглядывал. Тут по земле бы пройти, не переломав ноги! Но матушка Анастасия, похоже, все-таки в катакомбах побывала. На прощание она говорит:

– Вы приезжайте к нам, когда мы тут уже разгрузимся после ремонтных работ и когда расчистим подвалы. И я вам покажу еще одно чудо! Тайна Божия – она существует, понимаете? Так что приходите к нам за чудесами…

И после этих слов, прошу вас мне поверить, глаза матушки просияли. Подобного я никогда не видел, хотя в своей журналисткой жизни повидал много глаз, даже самых светлых и святых. И вот тут меня нагнали обещанные матушкой мурашки.

Реквизиты храма

Максим Васюнов

[1]Нилус Сергей. На берегу Божьей реки.

Поделись с друзьями:

Один комментарий

  1. Гоша Гоша 16.09.2021

    Дорогая редакция, ну как же так-то? Как можно такое пропускать? Цитата – “Церковное и светское начальство равнодушно решило поставить крест на святом месте, но Божия Матерь, верят козельчане, этого сделать не позволила.”
    “Поставить крест” – Вы имеете ввиду в прямом смысле что-ли? Божия Матерь не позволила поставить крест? Символ Церкви? Я то не особо верующий человек и то возржал )). Попытка написать Вам через форму обратной связи не увенчалась успехом. Не работает.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новости
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
Принять