Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Князь и писатель. Легендарный исследователь русской истории Татьяна Ганф написала для районки статью о великих паломниках Оптиной пустыни

Не так давно в Козельском районе побывала уникальная гостья из Кронштадта, Татьяна Иннокентьевна Ганф. Она из тех живых нитей истории, что связывает наше поколение с потомками Романовых. В 90-х годах прошлого века ей довелось ухаживать за Верой Константиновной Романовой, младшей дочерью Великого Князя Константина Константиновича Романова, известного поэта. Для наших краев великий князь не посторонний человек, он бывал у нас, даже жил в Нижних Прысках.

А еще Татьяна Ганф известный историк. Она открыла множество бесценных, архивных документов. Достаточно сказать, что именно она нашла в архиве последние предсмертные фотографии святого праведного Иоанна Кронштадтского.

У нее много светских званий: она и член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, и члена Президиума Российского объединения Красного Креста, и член совета Школы трезвения в Свято-Троицкой Александро-Невской лавре. Можно было бы перечислять и дальше.

Но для нас важно, что Татьяна Иннокентьевна посетила наш район, Побывала в Преображенской церкви села Нижние Прыски, в других храма и обителях. Много времени провела в Шамордино, где, как написано на сайте Козельской епархии, «познакомилась с архивными документами и передала имеющиеся у нее данные, свидетельства и воспоминания о посещении монастыря Августейшими особами, а также о подворье Шамординского монастыря в Санкт Петербурге бывшего некогда в имении Константиновичей в Стрельне».

Интересно, что во врем своего путешествия по району Татьяна Иннокентьевна обратила внимание на нашу газету. И спустя время позвонила в редакцию, чтобы поблагодарить журналистов за их труд. Районка ей понравилась. Мы договорились о сотрудничестве, и вскоре получили от нашего нового друга этот текст.

Пребывание в Нижних Прысках и Оптиной пустыни Ф.М. Достоевского и великого князя Константина Константиновича

Род Романовых и монастыри

Истоки Рода Романовых проистекли из монастыря, благословлены чудотворными иконами, благословлены собором православного народа, принявшим решение после всеобщего поста, молитвы, благословения священноначалия. Константиновичи не только соседствовали с монастырями (Приморская Троице-Сергиева пустынь), но имели семейную традицию во всех обстояниях обращаться к святыням (пешие паломничества в Александро-Невскую Лавру), окормляться у носителей Духа Христова (св. прав. Иоанн Кронштадтский, свт. Игнатий (Брянчанинов), арх. Макарий (Воскресенский). Они любили провинциальные, утонувшие в сугробах и отделенные от суеты болотами и лесами монастыри Северо-Запада России.
Великий князь Константин Константинович, своей жизнью, творчеством, исповедальными дневниками, стремился преодолеть падшую природу, которой сопротивляется каждый верующий человек, как мытарь, ежедневно склоняясь пред Богом: «Господи, помилуя мя, грешного». Поэтическая, музыкальная одаренность иногда будила обостренное восприятие природы, жажду общения, интерес к театру. Он признавался в молодости: «Когда я пишу стихи, я не могу молиться». Это искушение личным творчеством, заслоняющее Духовность, Веру, Бога – многих одаренных привело к гибели, низким страстям, демонскому обуянию.
Но с духовным трудом, который великий князь не оставлял, упорно идя узким путем, пришло осознание: без молитвы и духовной сосредоточенности нет поэзии. Он ждал великопостных дней, погружения изо дня в день в покаяние и собранность духа – как основы рождения самых возвышенных и провидческих произведений. Леонид Соболев, наряду с исследованием трудов святителя Игнатия (Брянчанинова) изучал и духовные основы поэтического творчества К.Р.
Эго искренняя вера умиляла и афонских монахов, видевших его благоговение, и монахов, хранивших святые мощи Александра Свирского, Александра Невского. В дневнике молодого великого князя читаем: «Мы стояли возле раки св. Александра Невского. Я люблю его по воспоминаниям. Мы всегда ходили поклоняться мощам его после причастия. Это – одна из редких святынь, освещающая и привязывающая православное сердце к нашей почти иностранной столице» (Дневник ВККК от 30 августа 1877 г).

Великий князь Константин Константинович и Ф.М. Достоевский

Между двумя героями нашего рассказа: Федором Михайловичем Достоевским и великим кн. Константином была достаточная дистанция: в общественном положении, в обстоятельствах житейских, даже в возрасте. Великий князь Константин, внук Императора Николая 1-го , родился 10/22 августа 1858 года, когда Федор Михайлович была уже зрелым 36-летним мужчиной.

Но великому князю удавалось найти общий язык со многими пожилыми литераторами, общавшимися с ним и лично, и в переписке, которая опубликована и открыла нам его жажду ученичества, потребность в строгих учителях, ожидание творческой искры, исходившей от плеяды великих деятелей русской культуры: А. Фета, И. Гончарова , А.Н. Майкова, Я. Полонского, прозы Ф. Достоевского. Он трепетал, отдавая свои стихи на их суд, отчаивался от строгих оценок, окрылялся, услышав одобрение и чувствовал свободу, силу, поддержку в поэтическом полете. Но затем – снова недовольство собой, неуверенность во всем, желание иными словами рассказать о том, что творится в душе. Эти поэты, писатели, критики, в круг которых входили и священнослужители, были его наставниками, воспитателями, духопитателями. Темы, затронутые в романах Достоевского, ужасавшие и манившие, неразрешенные и болезненные, жили в душах многих.

Знакомства с великим князем искали разные люди. После посещения и беседы с преосвященным Амвросием, появилась знаменательная запись в дневнике К.Р. : « Я не ожидал встретить в престарелом монахе столь образованного человека, в нем незаметно ничего семинарского, он говорит о высоких ученых вопросах, как человек сведущий. Был он у меня, желая передать свой взгляд на необходимость преобразования наших университетов. По его мнению, в них обучение обременяет множеством подробностей, специальностей и не дает конечных познаний о высших и главнейших понятиях: О Боге, о природе, о человеке…- Прав он или нет, не знаю, но его беседа запала мне в ум и душу». (Цитируется по варианту дневника, опубликованного в книге Эллы Матониной).

Их знакомство состоялось 21 марта 1878 года, на обеде у в. кн. Сергея Александровича, в его дворце на Невском проспекте у Аничкового моста и подворья Троице-Сергиевой лавры. Константин Константинович записал в своем дневнике: «Я обедал у Сергея. У него были К.Н. Бестужев-Рюмин и Ф.М. Достоевский. Я очень интересовался последним и читал его произведения. Это худенький, болезненный на вид человек, с длинной редкой бородой и черезвычайно грустным и задумчивым выражением бледного лица. Говорит он очень хорошо, как пишет». Еще до этой встречи он записывал в том же дневнике: «9 марта 1878 г. Достал я «Идиота» Достоевского. Когда читаешь его сочинения, кажется, будто с ума сходишь. Я это еще на «Светлане» испытал, читая «Преступление и наказание». Хорошо!». ( С. 32)

15 марта 1880 года Достоевский был приглашен в Мраморный дворец, но из-за занятости писателя литературный вечер состоялся 22 марта, в присутствии великокняжеской семьи, принцессы Евгении Максимилиановны, Варвары Ильиничны Философовой и Андреевского Ивана Ефимовича, профессора СПб университета, опытного юриста . А 22-летний великий князь после вечера принялся перечитывать уже знакомые ему книги писателя: «По-моему, «Преступление и наказание» одно из лучших и глубоких произведений наших писателей. Я люблю Достоевского за его чистое детское сердце, за глубокую веру и наблюдательный ум.. Кроме того, в нем есть что-то таинственное, он постиг что-то, чего мы все не знаем. Он был осужден на казнь: такие минуты не многие пережили, он уже распростился с жизнью – и вдруг, неожиданного для него, она ему опять улыбнулась. Тогда кончилась одна половина его существования, и ссылкой в Сибирь началась другая» (с. 32) Отметим неожиданную глубину и философичность суждений молодого морского офицера, жизнь которого только начиналась. Много позже он познакомился с другим участником этих трагических событий – владельцем имения в Нижних Прысках Козельского уезда Николаем Сергеевичем Кашкиным, также ожидавшим смерти рядом с Достоевским.

Великий князь избрал именно прысковское имение Кашкиных в 1901 году для летнего проживания семьи вдали от цивилизации и многочисленной челяди, рядом с полюбившейся ему Оптиной пустынью. Влияние всего уклада жизни, невольно продиктованного соседством с двумя духоносными монастырями, повседневный уклад жизни сельчан, жителей соседнего Козельска, чудесная природа Калужской губернии – все это оказало самое благотворное влияние на всех, пребывавших лето 1901 года в Прысках.

Но на встрече в марте 1880 года речь зашла не о духовных старцах, с которыми Федор Михайлович уже был знаком, а о продолжавшемся и нараставшем терроризме, о трагедии отрицания заповеди Божией: «Мне отмщение и Аз воздам». 20 февраля 1880 года народоволец Млодецкий совершил очередное нападение, за которое был казнен. Достоевский присутствовал на казни, что было неожиданно для Константина Константиновича. Внимательно его выслушав, молодой начинающий поэт, будущий драматург и один из лучших переводчиков Гамлета, великий князь сделал обширную запись в дневнике: «Достоевский ходил смотреть казнь Млодецкого: мне это не понравилось, мне было бы отвратительно сделаться свидетелем такого бесчеловечного дела; но он объяснил мне, что его занимало все, что касается человека, все положения его жизни, его радости и муки. Наконец, может быть, ему хотелось повидать, как ведут на казнь преступника и мысленно вторично пережить собственные впечатления. Млодецкий озирался по сторонам и казался равнодушным. Федор Михайлович объяснил это тем, что в такую минуту человек старается отогнать мысль о смерти, ему припоминаются большей частью определенные картины, его переносит в какой-то жизненный сад, полный весны и солнца. И чем ближе к концу, тем неотразимее и мучительнее становится представление неминуемой смерти. Предстоящая боль, предсмертные страдания не страшны: ужасен переход в другой, неизвестный образ. Мне так грустно стало со слов Федора Михайловича, и возобновилось прежнее желание испытать последние минуты перед казнью, быть помилованным и сосланным на несколько лет в каторжные работы. Мне бы хотелось пережить все эти страдания: они должны возвышать душу, смирять рассудок». Художник-творец уже в эти годы жил в нем, и это заметил Федор Михайлович.

8 мая 1880 года великий князь снова устроил вечер, уже от своего имени, с Федором Михайловичем. «Цесаревна (Мария Федоровна) слышала его чтение на каком-то благотворительном концерте, осталась в восторге и пожелала познакомиться с Ф.М. Я предложил ей вечер. Пригласил Елену Шереметеву, Евгению (Ольденбургскую), Марусю Михайловну. … Ф.М. читал из Карамазовых. Цесаревна всем разлила чай, слушала крайне внимательно и осталась в восхищении. Я упросил Ф.М. прочесть исповедь старца Зосимы, одно из величайших произведений (по-моему). Потом он прочел «мальчика у Христа на елку». Елена плакала, крупные слезы катились по ее щекам. У Цесаревны глаза тоже подернулись влагой. А я был в полном умилении… Я все время в очень возвышенном духовном расположении» (Матонина, с. 84)

Широкая публика, узнав о встречах в великокняжеских дворцах, восприняла это как искательство писателя, ополчившегося на «популярных» бесов, развенчавших их героизм самолюбивых людоедов, «повелителей мух» – как называют иногда диавола. Но Достоевскому было действительно интересно это общение, согревало тепло этих людей, плакавших во время его чтения. А.Г. Достоевская так вспоминала: «Это был (ВККК – ред.) в то время юноша, искренний и добрый, поразивший моего мужа пламенным отношением ко всему прекрасному и родной литературе. Федор Михайлович провидел в юном великом князе истинный поэтический дар».

При огромной занятости, великий князь Константин находит время почти ежедневно анализировать себя, отмечать пустые увлечения, лень в молитве, рассеянность. 13 июля дневник заполнен настоящей исповедью, делающей честь внутреннему духу, борющемуся с внешними обстоятельствами жизни моряка, придворного, родственника Государя и проч. «Как мне досадно, что на вид я всем нравлюсь, что меня находят премилым молодым человеком, с дарованием, и многообещающим,- а я как гробы крашеные, внутри которых гниль и всякая нечистота. Впрочем, я верую в милость Божию, я не теряю надежды сделаться порядочным человеком». Его юношеские мечты о мученичестве, как величайшей награде Господа праведникам, сбудутся на его сыновьях, погибших в июле 1918 года в Алапаевской шахте.
Вряд ли во время нечастых встреч со знаменитым писателем заходила речь о духовном окормлении, о наставничестве в деле творчества, о Божием присутствии в жизни каждого человека, а тем более – человека одаренного от рождения разнообразными дарами. «Тот сокровенный творчества недуг/ Поймете ль вы?»

Оптина пустынь

Побывав в Оптиной пустыни в 1878 году, после тяжело отразившейся на нем смерти сына, Федор Михайлович открыл для себя новую планету, иной мир, в котором жизнь текла по законам неизреченным. Великому князю получить сие наследство еще предстояло, немало потрудившись и пострадав, прежде всего – от ощущения невозможности победить себя – свои грехи, которые вызывали отчаяние. Но и Федор Михайлович не мог победить своей волей, своими усилиями страсть игромании. Поэт К.Р. во многих своих стихах, в поэме, в драме Царь Иудейский рисует это беспомощное состояние грешной души, стремящейся к Свету. «О если б совесть уберечь, как небо утреннее, ясной,/ чтоб непорочностью бесстрастной / Дышали дело, мысль и речь».

Федор Михайлович Достоевский скончался, но его произведения продолжали жить и жить плодотворно, в том числе и для Константина Константиновича. «Читал книжку какого-то Никифорова «Задачи русского народа». Это выдержки из писания покойного Ф.М. Достоевского. Я еще был мальчишкой, мне едва было 20 лет, когда я познакомился с творцом «Преступления и наказания». Я еще не писал стихов, а уже и тогда меня притягивал к себе этот человек. Он относился ко мне с расположением, и помню, как однажды предсказал мне великую будущность. Я верю, что он обладал даром пророчества» (Матонина, с. 187, запись от 30.09. 1891)

1881 год оказался трагическим: Федор Михайлович скончался 28 января/9 февраля, а 1 марта был убит Государь, который для Константина Константиновича был близким, родным, глубоко уважаемым старшим родственником.

Посещение великим князем Оптиной пустыни

Великий князь познакомился с Оптиной в мае 1887 года, беседовал со старцами, вступил с ними в переписку, посылал о. Амвросию свои стихи, получал в ответ письма и благословения, иконы и наставления.

Особое покровительство некоторых святых, какие-то даты религиозных праздников, икон отмечены в дневниках великого князя. Память святого пророка Иоанна Крестителя с детских, юношеских лет особо чтилась им. Он ждал рождения первенца в день этого святого, и младенец появился на свет в канун Рождества Иоанна Крестителя. В день Усекновения главы Иоанна он записал: «Вчера, молясь Богу в церкви, особенно глубоко чувствовал обаяние теперешней жизни; с умилением вслушивался в богослужение; каждое слово проникало глубоко в сердце. Давно забыл я так горячо молиться и вот снова вспоминаю. Откуда такое безоблачное настроение? Причин не подыщу» (28.09. 1889, Матонина, с. 127). В один из таких дней великий князь послал в Оптину пустынь подарок – Икону Усекновения главы Иоанна Крестителя» с лампадой и пожертвованием на вечное тепление ее в монастыре.

Нижние Прыски

Следующая встреча с благословенной Оптиной произошла в 1901 году, когда вся семья находилась летом на отдыхе в Нижних Прысках, арендовав часть дома Николая Кашкина. Великий князь симпатизировал этому благородному человеку, хорошо образованному, воспитанному. Известно, что великий князь пожертвовал средства на создание местной приходской библиотеки, носившей его имя.

Загадочная история связана с неожиданным письмом, полученным К.Р. в начале русско-японской войны от петербургского блаженного Владимира Разумихина, в стихах наставлявшего великого князя, напомнившего ему и о старцах Оптиной пустыни (фотографией о. Амвросия), и о свмчн. Клименте, папе Римском, заточенном близ Херсонеса Таврического. Как часто бывает, смутные разговоры блаженных ясны только тем, к кому они обращены. Нам остается только делать догадки.

Шамординское подворье в Стрельне

Уже после кончины великого князя, в 1916 году его брат Димитрий Константинович, владелец Стрельны, выделил два участка рядом с дворцом для подворья Шамординской пустыни. Дети великого князя, посещавшие Прыски и Оптину Пустынь, приняли участие в строительстве и приеме шамординских монахинь на новом месте. Но это уже другая история.

Казанская Амвросиевская ставропигиальная женская пустынь

Дополнения

Позже в своих стихах «Я баловень судьбы» К.Р. выразит свое желание состояться, получить признательность родного народа не как член Царского рода, а как простой смертный человек: «И пусть не тем, что знатного я рода, что Царская во мне струится кровь… я заслужу признанье и любовь». И ему пришлось испытать и подлость, и клевету, и чувство своего бессилия в борьбе с грехами, с природной вспыльчивостью. Выпало принять участие в войне 1887 года, оплакать сына Олега, павшего на поле брани в 1914 году, узнать о гибели зятя Константина Багратион-Мухранского. В своей поэме «Севастьян-Мученик» он предугадал и даже описал гибель трех своих сыновей в мрачной Алапаевской шахте.

Преодолевая лестницу Иоакова, мучительно работая над собой, воспитав не только 8 детей, но и сотни тысяч военных, выпускников кадетских корпусов, он стал отцом святых: святителя Иоанна (Шанхайского, Максимовича), бывшего кадета Полтавского кадетского корпуса, своих сыновей князей крови Императорской Иоанна, Игоря, Константина.

И признание простого народа он точно получил. Даже после Второй Мировой войны многие инвалиды зарабатывали, распевая «народную» песню на стихи К.Р. «Умер бедняга в больнице военной», не догадываясь о том, что у этих строк есть автор, и автор знаменитый.

Татьяна Ганф,

специально для газеты “Козельск”

Поделись с друзьями:

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

<
Новости
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
Принять