В первой декаде декабря в Центральной библиотеке Козельского муниципального округа состоялось торжественное награждение победителей муниципального молодёжного литературного конкурса, приуроченного ко Дню Героев Отечества — памятной дате, объединяющей сердца всех, кто чтит подвиг предков и настоящих героев России.
Событие собрало юных авторов, педагогов, представителей культурной и образовательной сфер Козельского округа. Участники представили трогательные и глубокие произведения, в которых отразили не только историческую память, но и личное отношение к понятию героизма — от подвигов на полях сражений до повседневного мужества простых людей.
Победителями в номинации «Проза» стали:
— Максим Алферов — ученик Сосенской школы № 1 имени Героя РФ Игнатова В.Н.;
— Полина Моськина(Сосенская вторая школа);
— София Новичкова (Покровская сельская школа) — за искреннюю новеллу о маленьком герое военного времени.
Победители в номинации «Поэзия»:
— Анастасия Дьяконова (Волконская сельская школа);
— Елизавета Балашова (Сосенская школа № 1 им. Героя РФ Игнатова В.Н.);
— Ангелина Тарасова(Покровская сельская школа).
Организаторы конкурса отметили высокий уровень заявок и глубину проработки темы. Все участники получили благодарственные письма, а победители были награждены дипломами и памятными призами.
Мы гордимся нашими талантами! И сегодня публикуем работы победителей литературного конкурса.
Война и мир: Суворов между славой и совестью
Представьте: вы только что взяли неприступную крепость. Европа рукоплещет. Император шлёт награды. Солдаты кричат «ура». А вы стоите на стенах Измаила и видите… двадцать шесть тысяч трупов, турки, русские — неважно, все они вчера были живыми. У каждого мать, жена, дети где-то далеко. И вы — вы это сделали — своим гением, своим приказом, своей волей. После взятия Измаила Суворов три дня не выходил из комнаты. Никто не знает, что он там делал. Плакал? Молился? Или просто смотрел в стену, пытаясь понять цену того, что называют славой?
Суворов любил своих солдат. По-настоящему. Называл их «чудо-богатырями», учил их не как пушечное мясо, а как своих детей. Делился последней пайкой. Запрещал офицерам бить нижних чинов — невиданная дерзость для той эпохи. Но именно он вёл их туда, где каждый пятый не вернётся. Именно он писал планы штурмов, зная, что значит это слово: кровавая мясорубка у стен, где живые лезут по трупам товарищей. Как жить с этим? Однажды перед боем солдат сказал: «Батюшка, страшно». Суворов ответил: «Мне тоже». Вот он — внутренний конфликт. Полководец должен быть из камня. А человек — боится. И Суворов был и тем, и другим одновременно.
1799 год. Переход через Альпы. Историки пишут о военном гении, о героизме, о славе. Но есть детали, которые пишут редко. Старик-полководец видит, как его солдаты срываются в пропасть. Просто — оступились на обледеневшей тропе и нет человека. Видит, как они засыпают на снегу и не просыпаются. Видит, как они доедают последние сухари, разбавляя их снегом. И он ничего не может сделать. Только вести их дальше, сквозь ад, потому что назад пути нет. Свидетели вспоминали: во время Альпийского похода Суворов постарел на десять лет.
Ему было шестьдесят девять. Сам он едва держался на ногах. Но каждое утро поднимался первым, шутил, подбадривал — потому, что если он сломается, сломаются все. Какой ценой далась эта улыбка? Ночью, когда никто не видит, старый полководец шептал молитвы над спящими солдатами. Как отец над детьми, зная, что завтра не все проснутся. Он дал России шестьдесят побед и ни одного поражения: Измаил, Рымник, Нови, Альпы — его имя гремело в каждой европейской столице. А император Павел I боялся его славы. После Альп, после чуда, когда Суворов вывел армию из невозможного окружения — вместо триумфа его встретила опала: придирки, унижения, запрет носить мундир, который он заработал кровью.
Представьте: ты всю жизнь отдал Родине. Калечил тело, ломал душу, посылал на смерть тысячи — ради чего? Ради отечества. А отечество в лице императора говорит: ты больше не нужен. «Я служил Отечеству, а не императору» — сказал Суворов. Но это не лечило боль.
Май 1800 года. Суворов умирает. Не в бою — это было бы слишком красиво для его судьбы. Он умирает в чужом доме, в немилости, забытый властью, которой служил. Последние слова старого полководца звучали как приговор самому себе: «Долго гонялся я за славой — всё мечта, мечта… Покой, душа, покой. Теперь отдохну».
Что он видел в эти последние минуты? Шестьдесят выигранных битв — или лица тех, кто в них погиб? Золотые медали — или три дня в Измаиле, когда он не мог выйти из комнаты? Восторги толпы — или одиночество человека, которого боялись даже те, кому он служил? Суворов прожил жизнь на разрыве: между войной и жаждой мира, между долгом и совестью, между славой и ценой этой славы.
Он никогда не был просто «великим полководцем». Он был человеком, который знал: каждая его победа стоит чьих-то жизней. И носил этот крест до последнего вздоха. Может быть, именно поэтому он так любил солдат? Потому что знал, кем он их делает — пушками для славы России. И пытался хоть как-то искупить это любовью. Может, поэтому так заботился о них — потому что каждая потеря резала по живому?
Война и мир не могут ужиться в одном сердце. Но Суворов пытался. Семьдесят лет он пытался.
Убивал — и плакал.
Побеждал — и платил душой.
Служил — и был предан.
И в самом конце жизни, на пороге смерти, этот старый солдат, который никогда никому не проиграл, признал поражение: «Всё мечта».
Вот он — настоящий внутренний конфликт. Не между армиями на поле боя, а между сердцем и долгом в душе одного человека, который хотел и мира, и победы — и получил только славу, купленную болью.
Суворов похоронен в Александро-Невской лавре. На могиле — надпись из трёх слов: «Здесь лежит Суворов», больше ничего, ни титулов, ни побед, ни славы. Просто — человек.
Максим Алферов
Временное эхо
Старый дом на берегу реки, который, казалось, впитывал в себя время. Его бревенчатые стены, хранившие в себе историю десятилетий, помнили голоса нескольких поколений. В этом доме, среди запаха сухих трав и старых книг, жил Иван Николаевич, хранитель не только очага семьи, но и памяти. Его глаза глядели сквозь века, видя не только настоящее, но и прошлое.
Внук его, Саша, юноша с горящим сердцем и жаждой приключений, часто приезжал к деду. Он любил этот дом, но скорее как летнюю дачу, место для игр и отдыха. Мир вокруг казался ему ярким, стремительным, полным новых открытий. Истории деда о прошлом, о «тех временах», казались ему пыльными страницами из давно прочитанной книги.
Однажды, разбирая чердак, Саша нашел старый потускневший медальон. На нем был выгравирован профиль незнакомого мужчины, а с обратной стороны — крошечная, едва различимая надпись: «Николай. 1942». Саша принес медальон деду.
«Николай…» — прошептал Иван Николаевич, и в его голосе прозвучало эхо, которое Саша никогда прежде не слышал, — «Это мой отец. Твой прадед».
С этого момента для Саши начал открываться новый мир. Мир, сотканный из историй, которые дед рассказывал неторопливо, словно перебирая бусины старых воспоминаний. Николай молодой, полный сил ушел на войну. Вернулся домой, но уже не прежний. Под его глазами залегли глубокие синяки, какие бывают, если не спишь долгое время, а во взгляде поселилась тихая грусть.
«Он не говорил много о войне, — рассказывал Иван Николаевич, — но я помню, как он однажды, сидя у реки, тихонько запел. Песню, которую, как он сказал, пели их ребята перед боем. Она была о доме, о родных, о том, что нельзя сдаваться, даже если кажется, что всё потеряно».
Дед попытался вспомнить мелодию, но она ускользала от него, словно песок сквозь пальцы. Саша, однако, уже был заинтригован. Он начал копаться в семейных архивах, фотографиях, письмах. Он нашел выцветшую фотографию своего прадеда — молодого, с горящими глазами, в военной форме. Рядом с ним другие молодые лица, такие же полные надежды и страха.
«Эти люди, — сказал Иван Николаевич, указывая на фотографии, — они не просто сражались за землю. Они сражались за нас. За наше будущее. За право жить, любить, мечтать. И эта память, она как эхо. Оно звучит, если мы готовы слушать».
Однажды, когда Саша в раздумьях о тех страшных временах сидел в старой комнате деда, он вдруг что-то услышал. Услышал еле уловимый, словно рождающийся из тишины, мотив. Мелодию, которую, как он понял, пел его прадед. Она была несложной, но в ней была такая тоска и такая надежда, что у Саши перехватило дыхание.
Он бросился к деду. «Деда! Я слышал! Я слышал песню!»
Иван Николаевич улыбнулся. «Вот видишь, Саша. Это временнОе эхо. Оно всегда здесь. Оно просто ждет, когда ты станешь достаточно тихим, чтобы его услышать».
Саша начал искать ноты, пытался восстановить мелодию по памяти. Он обратился к местным краеведам, историкам. Он хотел найти больше информации о своем прадеде, о его боевом пути, о той песне, которая, казалось, стала частью его души.
В процессе своих поисков он столкнулся и с судьбами тех, кто служил вместе с Николаем. Он нашел старые письма, дневники, записи. Он узнал о дружбе, о взаимовыручке, о жертвенности. Он узнал, что многие из этих молодых людей не дожили до конца войны, но их дух, их стремление к лучшему, их вера — всё это передалось дальше.
Однажды в старой библиотеке Саша наткнулся на сборник фронтовых песен. И среди них, среди десятков других, была та самая мелодия, с простым названием «Надежда». И рядом — короткая приписка: «Написана рядовым Николаем Ивановым».
Сердце Саши забилось быстрее. Он нашел. С глазами, полными радости и трепета, он протянул сборник деду. Иван Николаевич дрожащими руками взял книгу, и его глаза наполнились слезами.
«Да, — прошептал он, — это она. Мелодия моего отца. Теперь она и твоя, Саша».
Саша почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Он больше не был просто мальчишкой, ищущим развлечений. Он стал звеном в цепи. Цепи, которая тянулась из прошлого, через него, в будущее.
Он хотел, чтобы мелодия звучала не только в его душе, но и в мире, поэтому мальчик решил устроить небольшой концерт в деревне, посвященный памяти всех, кто защищал их землю.
В день концерта собрались многие: старики, помнящие войну, молодые, интересующиеся историей, дети, которым только предстояло узнать о героях. Саша, стоя на небольшой сцене, держа в руках гитару, почувствовал, как дрожат его руки. Он посмотрел на деда, сидящего в первом ряду, в глазах которого искрилась гордость.
И Саша заиграл. Мелодия «Надежды» полилась. Сначала робко, а затем всё смелее и увереннее. Она несла в себе тихую грусть, но и несломленную волю, веру в добро и светлое будущее. В этой музыке звучала история миллионов. История тех, кто жертвовал всем, чтобы мы могли жить.
Когда последняя нота затихла, наступила тишина. И в этой тишине, казалось, каждый мог услышать эхо. Эхо подвигов, эхо памяти. Саша видел, как у многих блестят глаза от стоящих в них слёз. Он чувствовал, как эта мелодия, словно невидимая нить, связывает всех присутствующих.
С этого дня для Саши мир стал другим. Он продолжал искать, узнавать, помнить. Он понял, что преемственность поколений – это не просто передача фамилии или имущества. Это передача ценностей, любви к Родине, готовности защищать то, что дорого. Это память о подвигах предков, которая, подобно эху, живет в нас, если мы только готовы слушать. И Саша, внук героя, стал теперь сам носителем этого эха, пообещав себе, что оно никогда не утихнет.
Полина Моськина
Битва, что грохочет в душе
День Героев Отечества – это не просто страница календаря, а незримый мост, соединяющий нас с великими подвигами прошлого. В этот день мы говорим о мужестве, о самоотверженности, о тех, кто, не щадя жизни, защищал Родину, кто своими поступками менял ход истории. Мы видим их на фотографиях, читаем о них в книгах, смотрим фильмы. Это герои, чья отвага была явной, их выбор – однозначным: быть или не быть. Но что происходит с человеком, когда мир, казавшийся незыблемым, вдруг раскалывается на части? Когда личное «я» сталкивается с грохотом истории, и война начинается не только на фронте, но и внутри души? В этом внутреннем конфликте, на мой взгляд, и раскрывается образ героя нашего времени, чьи поступки, хоть и не всегда видны миру, формируют его будущее.
Лев Николаевич Толстой, словно предвидя вечность человеческих страданий, дал своему великому роману название, которое стало символом самого глубокого противостояния: «Война и мир». Эти два слова – не просто периоды истории или состояния общества. Это две вселенные, которые сталкиваются, пересекаются и борются внутри каждого человека, пережившего потрясения. Мир – это дом, семья, мечты, запахи любимой еды, шелест листвы за окном, планы на завтра. Война – это разрушение всего этого, страх, голод, потери, ненависть, необходимость делать немыслимый выбор. И главный фронт этой войны зачастую пролегает не по линии окопов, а в сердце человека.
Я много думала об этом, слушая рассказы своей прабабушки о Великой Отечественной войне. Она была простой сельской жительницей, когда на мирный рассвет 22 июня 1941 года обрушился грохот орудий. Ей тогда было немногим за двадцать, и вся ее жизнь, все планы –создать семью, строить светлое будущее – рухнули в одночасье. Внешне, она не совершала боевых подвигов. Она не держала винтовку, не бросалась под танки. Но ее история, как мне кажется, – это глубочайшее исследование внутреннего конфликта, который она вела на фоне страшнейших социальных потрясений, и именно в нем проявилось ее настоящее, тихое геройство.
Её «мир» был хрупким, но реальным. Он состоял из шума детских голосов дома, из аромата свежеиспеченного хлеба, из надежды на любовь и счастье. Когда пришла война, этот мир не просто исчез – он был разорван в клочья, но его осколки продолжали жить в её душе, взывая к прежней жизни. Внутренний конфликт начался немедленно!
Страх / Долг. Когда оккупация пришла в наш район, прабабушка осталась. Куда бежать с двумя младшими сестрами? Но страх парализовал не до конца. Местная власть была эвакуирована, а школа закрыта. Ее долг жены и матери, её понимание важности воспитания и обучения, даже в условиях оккупации, вступили в схватку с инстинктом самосохранения. Она тайно собирала детей, тех, кто не мог работать на оккупантов, и учила их читать, писать, решать задачи. И не только это: она пересказывала им русские сказки, читала стихи русских поэтов, шептала им о родине, о том, что Победа будет за нами. В условиях, когда за каждое такое слово можно было поплатиться жизнью, это было чистым геройством. Ее поступки – тайные уроки, слова надежды – были оружием в этой незримой войне, влияя на самое хрупкое и ценное в обществе – на души детей, сохраняя в них искру русского духа.
Отчаяние / Надежда. Голод, холод, постоянный страх, потери близких, унижения. Казалось бы, в таких условиях легко было поддаться отчаянию, опустить руки, поверить в безысходность. Но прабабушка рассказывала, что именно тогда просыпалась какая-то внутренняя сила. Она видела, как соседская девочка тайком читает под кроватью «Капитанскую дочку», как женщины прячут зерно, чтобы посеять его весной, даже если не уверены, что доживут. Эти маленькие искры жизни, сопротивления, веры питали её собственную надежду. Она находила в себе силы поддерживать других, делить последний кусок хлеба, утешать плачущих. Это была внутренняя война с собственной слабостью, с желанием сдаться, и в этой войне она победила. Ее идея – «жить, чтобы помнить и передать» – стала ее маяком.
Ненависть /Человечность. Война сеет ненависть – к врагу, к тем, кто сотрудничает, к самой себе за слабость. Прабабушка признавалась, что ей было страшно и больно видеть жестокость. Но она всегда помнила, что рядом с солдатами-оккупантами, несущими зло, были и те, кто просто выполнял приказы, кто сам был запуган, кто не хотел этой войны. Она не оправдывала, но и не позволяла себе опуститься до всеобъемлющей, слепой ненависти, которая съедает изнутри. Она учила детей не забывать зла, но и не становиться такими же. Этот внутренний баланс, сохранение человечности в нечеловеческих условиях, – это высочайшая форма героизма. Это тот фундамент, на котором после войны строился новый, пусть и израненный, мир.
Когда наступила Победа, внешний конфликт завершился. Но внутренняя война продолжалась. Война памяти с забвением, война боли с желанием жить дальше, война между прошлым и будущим. Прабабушка выбрала мир. Она вернулась к обычной жизни, стала вновь учить, но уже не тайно, дома, а открыто. Ее поступки после войны – это не просто преподавание, это было активное строительство мира в сердцах каждого ученика. Она учила не только буквам, но и справедливости, доброте, правде о войне, чтобы никто не забыл, какой ценой достался мир. Ее идеи о ценности человеческой жизни, о важности прощения (но не забвения), о силе образования формировали целые поколения нашего села.
В День Героев Отечества мы поклоняемся тем, кто пал, кто сражался на фронте. Но мы должны помнить и о таких, как моя прабабушка – о тех, кто держал свой внутренний фронт, кто в условиях исторических и социальных потрясений не сломался, не потерял человечности, кто, преодолевая личный «внутренний ад», сохранил в себе искру мира и надежды, чтобы передать ее следующим поколениям. Их молчаливые, но стойкие поступки и глубокие идеи о ценности жизни, сострадания и любви к Отечеству, воплощенные в каждом уроке, каждом слове, каждом жесте, стали фундаментом, на котором возродилось наше общество. Они – настоящие герои нашего времени, чье эхо подвига продолжает звучать в тишине будней, направляя нас к миру и созиданию.
София Новичкова
Герои нашего времени
На небе тучи проплывают…
Листва от ветра шелестит.
И дети весело играют,
Соседский котик мирно спит…
А где-то там, вблизи границы
Ожесточенная борьба.
Нам остаётся лишь молиться,
Чтобы закончилась Война.
В сыром окопе, мерзлом, грязном
Сидит наш молодой солдат.
Увидеть можно в взгляде ясном,
Какой переживает ад!
Солдат отбросил страхи, чувства.
Ему вернуться бы домой!
Он любит музыку, искусство…
Он тоже человек живой!
И защищает ценой жизни
Людей, родных, свою страну!
Он верен Родине, Отчизне!
Вернуться обещал к концу.
Солдаты многие не знают,
Что там, в окопах на Войне
Великий подвиг совершают!
И след оставят на земле!
Анастасия Дьяконова
Спасли тишину
Хранили мир лишь пять невест,
Там, где покой, как гладь воды, молчит.
Их свет померк средь этих скорбных мест,
Где залп огня, как молния, блестит.
Они спасали дом, поля, луга —
Все, что могли родным назвать.
Сражались смело против зла врага,
Чтоб тишину потомкам передать.
Их смех звенел, как будто сладкий сон,
Улыбки их, как солнечный восход.
Их красота, упрямых глаз огонь
Отряд и родину от гибели спасёт.
Но залп огня прибил к земле цветы,
Не пощадив их нежной красоты.
Лишь крики журавлей уносят вдаль
Ушедших в вечность горечь и печаль.
В последний раз летели птицы вдаль,
Над страшной топью выжженных болот.
И слышали небесную печаль –
Прощальный крик средь вражеских ворот.
А командир отмщением горит
За зверство и безжалостность врага.
Россия вновь неправду сокрушит,
Как не была бы жестока война.
Хранили мир лишь пять невест,
Их имена не сможем мы забыть.
Хоть и погибнуть суждено им было здесь,
Но в сердце будут вечно они жить.
Елизавета Балашова
Подвиг, жизнь и мир
Сегодня день, когда страна гордится,
Теми, кто мир для нас оберегал.
Их подвиг в памяти не растворится,
Чтоб каждый жил и счастливо мечтал.
Была их жизнь – как пламя в грозной схватке,
За дом родной, за детский звонкий смех.
И в каждом шаге, в каждой новой схватке,
Они дарили будущее для всех.
Конечно, слёзы – горькие, как соль,
Теряли близких, раны жгли огнём.
Но сострадание снимало эту боль,
Их души наполняя добрым днём.
Любовь к Отчизне – вот что их вело,
Чтоб каждый камень Родины сберечь.
Пусть это чувство светится светло,
Нам всем о подвиге их вечном речь.
Мы помним, чтим Героев наших век.
Их жизнь и мир – важнейший нам завет.
Ангелина Тарасова
Фото: Отдела образования Администрации Козельского муниципального округа
