Это повествование о братьях Титовых. Все три родных брата с распространенными на Руси именами – Андрей, Иван и Михаил родились в деревне Лавровск, Козельского района, Смоленской (ныне Калужской) области, в многодетной семье кавалера Георгиевского креста, участника Первой мировой войны Платона Макаровича Титова 1878 года рождения, и его жены-ровесницы Анастасии Афанасьевны. Но не только общие родители и одно место рождения объединяет братьев, а и то, что все они, несмотря на их разный возраст, (Андрей – 1903, Иван – 1909 и Михаил – 1924 г.г. рожд.) являлись участниками Великой Отечественной войны. И не просто свидетелями военных событий, но и боевыми офицерами, лейтенантами, непосредственными активными участниками ее основных битв, характеризуемых такими эпитетами, как «тяжелейший», «разгромный», «беспрецедентный», «впервые в истории войн» и т.п.
Важно отметить, что братья прошли войну в пехоте, все были ранены и контужены, но вернулись с войны живыми.
За участие в боевых действиях и проявленные при этом мужество и героизм братья получили на троих 3 ордена и 6 медалей (орден Красной Звезды – Андрей и Иван, орден Отечественной войны II степени – Михаил) и медали («За отвагу» и «За оборону Ленинграда» – Михаил, «За оборону Москвы» – Андрей, «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945г.г.» – Андрей, Иван, Михаил).
Так получилось, что судьбы трех братьев Титовых в хронологическом порядке отражают весь ход Великой Отечественной войны (1941-1945) на северном направлении: от сражений начального периода, преградивших путь к Москве (Андрей), через защиту и прорыв блокады Ленинграда, битвы за Лугу и Нарву, освобождение Прибалтики и разгром Курляндской группировки (Михаил), до наступления из Прибалтики по
территории Польши и участия в кровопролитной битве за морские порты Гдыню и Данциг (Иван).
Учитывая место жительства братьев Титовых, фронт для них начался в тяжелейший для нашей страны период, когда враг, стремительно продвигаясь, оказался уже на подступах к столице Родины Москве.
В это время Андрей, призванный Козельским РВК Смоленской области на службу в ряды Красной армии в Московский военный округ в августе 1939 года, служил в Козельске, а после начала ВОВ — с июля 1941 года — он получил назначение на Западный фронт на должность заместителя командира батальона по политчасти в 785-й стрелковый полк 144-й стрелковой дивизии, входящей в состав 20-й армии.
Иван на момент начала ВОВ работал в Туле на Косогорском металлургическом заводе и, как необходимый на производстве специалист, не был сразу призван в Красную армию. Его мобилизация Центральным РВК Тульской области состоялась только 28 марта 1943 года, и он был отправлен на Карельский фронт в 27-й стрелковый полк 345-й стрелковой дивизии.
Михаил о нападении немцев на Советский Союз и начале войны узнал на выпускном вечере в средней школе № 1 города Козельска. Поскольку на тот момент ему не было и 17-ти лет, то на фронт его не призвали. Окончив экстерном Козельское педагогическое училище, Михаил поступил на работу учителем в школу в деревню Павлово Козельского района. А уже 22 февраля 1942 года Козельским РВК был призван в ряды Красной армии.
Далее представим сведения о военных буднях братьев Титовых, проследив исторические события в их хронологической последовательности, а также коротко расскажем отдельно о послевоенной судьбе каждого брата.
Мой дядя – Андрей Платонович Титов
Вашему вниманию представлен очерк о старшем из братьев Титовых – Андрее Платоновиче, 1903 года рождения, участнике ВОВ — моем дяде, родном брате моего отца. Одновременно это и исторический очерк о величайшей трагедии XX-го века, которой не знало ранее человечество, с неисчислимыми людскими потерями. Свидетелем и непосредственным участником этих событий был мой дядя – старший лейтенант Андрей Титов.
785-й стрелковый полк, в котором служил дядя, входил в состав 144-й стрелковой Виленской Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова, Александра Невского дивизии. Она была сформирована 9 сентября 1939 года на территории Владимирской области под командованием комбрига Михаила Пронина и после доукомплектования отправлена на Финский фронт, начав там свой боевой путь.
На 22 июня 1941 года дивизия уже находилась в Ковровских летних военных лагерях, под Владимиром, а 29 июня в полном составе выехала на Западный фронт в район города Орша и вошла в состав 20-й армии. К месту назначения 144 сд прибыла 11 июля 1941 года с большим некомплектом личного состава и техники и заняла оборону в районе Любавичи-Красное Смоленской области.
Это было время тяжелейших боев и отступлений Красной армии при полной дезориентации в происходящей обстановке. Так, по свидетельству помощника командира взвода 3-го батальона 785-го стрелкового полка два его батальона были направлены по железной дороге, как оказалось, на территорию, занятую уже немцами, которые их расстреливали прямо в вагонах. Из всего состава, прибывшего к перрону, удалось уйти нескольким человекам с одним из офицеров. Так как длина перрона оказалась короче длины состава, то, когда началась стрельба, красноармейцы из последнего вагона выпрыгивали под вагон и уходили на другую сторону станции, где немцы не догадались поставить пулеметы. Остатки батальонов этих ребят вышли к своим уже под Смоленском.
Однако, уже 13 июля наличные войска пошли на штурм деревни Ляда, а затем с 14 по 16 июля 1941 года дивизия вела ожесточенные бои западнее города Рудни Смоленской области. К 31 июля 1941 года с боями дивизия отступила северо-восточнее Смоленска, попав в окружение, и только 10 октября 1941 года остаткам дивизии в количестве около 440 человек удалось переправиться на восточный берег Днепра.
В этот период времени руководство армии, дивизии и частей, а также в Ставке Красной армии плохо представляло или вообще не представляло, что происходит на этом участке фронта. Отдельные части вели бои практически в отрыве от других частей: не знали, где противник, а где свои; отступали, пробираясь по болотам; прорывались при полном отсутствии снабжения и большом недостатке патронов. Все они, как могли, выходили из окружения одиночными, разрозненными группами, некоторые сдавались в плен, часть оставалась среди местных жителей, «растворяясь», переодеваясь в гражданскую форму.
Из оперативной сводки № 218 Генерального штаба Красной армии следует, что, начиная с 8 октября данных о положении и действиях частей 20-й армии не поступало. А в оперативной сводке № 224 Генштаба говорилось: «На 20.00 11.10.41 г. – Части 20-й армии вели тяжелые бои в окружении в районе Панфилово — Селиваново — Нестерово — Быково — Новые Дворы — Бабьи Горы, имея слабую обеспеченность в огнеприпасах и горючем. На 20.00 12.10.41 г. – Данных о положении и действиях частей 20-й армии не поступало. На 20.00 13.10.41 г. – Данных о действиях частей 30-й, 31-й, 32-й, 20-й и 24-й армий не поступало».
Впоследствии стало известно, что части входящих в дивизию были окружены немецкими войсками юго-западнее города Вязьма. Попал в окружение, а затем в плен и командарм генерал-лейтенант Филипп Ершаков, возглавлявший 20-ю армию с 11.09 1941 года. Здесь же, под Вязьмой, оказались в окружении части пяти (!) наших армий: 16-ой, 19-ой, 20-ой, 24-ой, 32-ой и оперативная группа генерала Болдина. Это было концом организованного сопротивления! Такого котла практика мировых войн не знала!
Поскольку многие армейские документы были уничтожены штабами дивизий армий в окружении, поэтому сведения о 144-й дивизии и 785-м полке немногочисленны (преимущественно рассказы выживших воинов).
Далее – цитата из книги «Вяземскя катастрофа 41-го года» о том месте, где прорывалась 144-я стрелковая дивизия вместе с другими частями: «По свидетельству местных жителей на поле у деревни Селиваново (17 км южнее Вязьмы, ныне Поле Памяти у д. Красные Холмы) тела погибших воинов лежали в три слоя…». Из донесения 46-го моторизованного корпуса врага: «Отбиты поддержанные танками попытки противника вырваться из котла. Противник понес большие потери. Только на участках двух рот насчитали 2000 убитых русских…».
Да, в составе 20-й армии дивизия попала в окружение немецкими войсками в районе города Вязьмы Смоленской области. Теперь это можно произносить, как и то, что это именно то место, где пропавшие без вести и погибшие исчисляются сотнями тысяч, а благодаря героизму и стойкости бойцов Красной армии здесь сковали 28 фашистских дивизий. Начав наступление 2 октября, а к 6 – 7 октября, замкнув котел, немцы предполагали уже к 10-му этот котел уничтожить и с 10 октября идти на Москву парадным маршем. Не получилось.
Из недавно открытых источников теперь известно, что с 10 октября 1941 года дивизия удерживала оборону в районе Соловьевой переправы реки Вопь и в Заборье, переправившись на восточный берег реки Днепр, при этом численность ее составляла всего около 440 человек. Бои здесь продолжались до 13-го.
Немецкое наступление после Вязьмы продолжилось, они еще возьмут и Можайск, и Волоколамск, и Наро-Фоминск, но Москву они не возьмут – в том числе и потому, что здесь была эта трехдневная задержка.
«В тылу войск противника, в районе западнее и северо-западнее Вязьмы, в это время все еще героически дрались наши окруженные 16, 19, 20, 24 и 32-я армии и оперативная группа генерала Ивана Болдина, пытаясь прорваться на соединение с частями Красной армии. Но все их попытки оказались безуспешными», — цитата из «Воспоминаний и размышлений» маршала Георгия Жукова о страшном «Вяземском котле» или, как писали раньше, о «Вяземской оборонительной операции». И там же: «для сравнения: все Вооруженные Силы сегодняшней России примерно равны по численности соединениям, погибшим в 41-м году под Вязьмой менее чем за две недели». По мнению ряда специалистов, мировая история войн подобной катастрофы не знала. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок 2-го октября записал в своем дневнике: «Группа армий перешла в наступление в полном соответствии с планом. Наступление проходит с такой легкостью, что невольно задаешься вопросом, уж не сбежал ли противник».
Вот еще достоверные сведения о происходящем тогда в Вязьме: «5 октября 1941 года командующий 16-й армией Западного фронта генерал Рокоссовский получил по телеграфу приказ передать войска «соседу», генерал-лейтенанту Ершакову, а самому отбыть в Вязьму, где принять пять ждущих его там дивизий. Приказ показался странным, Рокоссовский даже потребовал письменного подтверждения за личной подписью комфронта Конева. Самолетом подлинный приказ был доставлен, после чего всякая связь с фронтом и Ставкой пропала. Рокоссовский на машине добрался до Вязьмы, где никаких дивизий не оказалось, партийно-советскую власть нашел в подвале собора, достоверной информации о происходящем не было ни у кого…»
Известно, что 17 октября в районе Дорохова из окружения вышла группа бойцов и командиров Красной армии, включавшая офицеров 144-й дивизии со штабными документами, что было очень важно, поскольку это послужило основанием исключить дивизию из списка частей и соединений для расформирования. Вывел остатки 144-й стрелковой дивизии 20-й армии ее командир генерал-майор Михаил Пронин, с которым вышло примерно 300 человек (с собой они вынесли знамя дивизии).
И сегодня мы понимаем, какое же это чудо, что комдиву 144-й дивизии удалось 17 октября 1941 года с частью бойцов (среди них, возможно, был и ст. лейтенант Андрей Титов) пробиться к своим в районе Дорохово и сосредоточиться на формировании в Алабинских лагерях. Как же им повезло не оказаться в поездах с военнопленными или не быть убитыми в безымянных болотах! Затем, оставив Рузу, советские войска с тяжёлыми боями отошли на рубеж — Локотня, Колюбакино и далее к реке Москве.
Интересное воспоминание ветерана тех страшных дней о Вяземском окружении, записанное его сыном, мне попалось на одном из форумов на просторах Интернета (сохраняю орфографию записи): «Приказ был прорываться на восток мелкими группами, собрались они, кто служил кадровую, и решили, что это авантюра, будто бы немцы об этом не знают. Было принято решение идти на северо-запад. Пробирались по болотам, в бои не ввязывались, а что толку, когда патронов было по 3 шт. Группу возглавлял капитан Улитин, очень толковый офицер. Короче, дорожка эта длилась месяца два с хвостиком. Все разве напишешь. Результат таков, что все оказались в особом отделе. Смотреть на них было страшно, все вышли с бородами, обмундирование все сносилось, половина его уже поменялась на гражданскую одежду. Съели они козу, пойманную в лесу, так отец из ее шкуры сделал шляпу, очень в дождь помогала, видок был как у Робинзона Крузо. Капитана сначала хотели расстрелять, но все, кто с ним был, решили разделить с ним его судьбу, встали за него. Потом, видимо, остепенились, отделались разжалованием. После проверок всех раскидали, кого куда». Потом сын этого ветерана разыскал сведения об этом капитане, оказалось, что Улитин Иван Григорьевич 1908 г.р., командир 3 батальона 785 с.п. 144 с.д. числится без вести пропавшим. При этом автор замечает: «а ведь отец выходил с ним из окружения. Сложил, видимо, голову славный командир в звании рядового неизвестно где, орали на него особисты, где твой батальон. Его заслуга, что они вышли из ада».
Мне же бросилось в глаза место службы капитана: 3-й батальон 785 с.п. 144 с.д. А ведь именно на этот период приходится служба старшего лейтенанта Андрея Титова в рядах785 сп. 144 с.д. в должности замполита батальона и его тяжелое ранение 21 сентября! В стрелковом полку того времени, как правило, было три батальона. В каком из них служил мой дядя Андрей – неизвестно, но совершенно точно то, что они были знакомы! Благодаря записи рассказа ветерана боев у нас есть ясное представление о состоянии дел под Вязьмой в тяжелейшие дни отступления из уст обыкновенного бойца и конкретно о выходе из окружения отдельной группы бойцов 785-го с.п., в одном из батальонов которого служил Андрей Титов.
В наградных листах дяди Андрея говорится, что «Титов А.П. в трудные моменты боя зарекомендовал себя храбрым и выносливым воином, своим личным примером воодушевлял бойцов на героические подвиги».
С 29 октября 1941 года в составе 5-й армии Западного фронта под командованием генерал-майора Ивана Федюнинского144-ядивизия занимала оборону на рубеже Терехово-Локотня-Крюково, что на 12 км западнее города Звенигорода (на подступах к Москве). Здесь приходят на ум слова из известной песни: «У деревни Крюково погибает взвод». Во время этих боев 144-й стрелковой дивизии, только что вышедшей из окружения, ещё не укомплектованной (насчитывающей менее половины штатного состава), предстояло в сжатый срок приостановить наступление немецко-фашистских войск в составе 252-й, 87-й и 78-й немецких дивизий, усиленных 4-й танковой группой. Невзирая на превосходящие силы противника, в результате упорных ожесточенных оборонительных сражений, длившихся около 40 суток (с 29 октября по 4 декабря 1941 года), дивизия под командованием генерал-майора Михаила Пронина, выполнив боевую задачу, преградила врагу путь к Москве через город Звенигород.
Какова же итоговая цена этих дней?
Убитые и умершие от ран — 200–275 тысяч человек. Санитарные потери — 120 –150 тысяч человек. Пленные и пропавшие без вести — 450 – 500 тысяч человек. Общие потери Западного, Резервного фронтов, полевых строительств Западного управления ГУБОПР и других гражданских наркоматов — 770 – 925 тысяч человек. Оказывается, даже приемлемо-приблизительных цифр нет до сих пор.
В тяжелейшее время для 144-й дивизии, время удержания обороны, окружения и отступлений, Андрею Титову, как политработнику, необходимо было поддерживать боевой дух воинов. И судя по записи в наградном листе, с этой задачей он хорошо справлялся, «показав себя способным политработником, своевременно реагирующим на все запросы красноармейцев, пользовавшимся заслуженным авторитетом у бойцов».
Уцелеть в условиях тяжелейших боев, находясь в пехоте, конечно, было очень сложно, поэтому не случайно, всего три с половиной месяца продлились на передовой фронтовые дни моего дяди Андрея. После лечения в 222-м эвакогоспитале он был признан негодным (1-ой степени) к строевой службе, однако остался в армии и продолжал служить, находясь сначала (с августа 1943 года) в составе 891-го батальона аэродромного обслуживания 2-й гвардейской авиадивизии дальнего действия Московского военного округа, а затем – в частях резерва ГлавПУРККА политработников Красной армии.
Отметим, что, даже «находясь в госпитале на излечении, он провел большую общественную работу среди больных и обслуживающего персонала госпиталя. За хорошую работу получил от Командования ряд благодарностей».
Из сохранившихся в архиве его младшего брата Михаила писем и фотографий известно, что после ранения, контузии и лечения в госпитале Андрей Платонович служил в Вязниках Владимирской области. В условиях повышенной боевой готовности, когда там каждый день можно было ждать нападения врага, он готовил пополнение для фронта.
На месте тяжелейших боев под Вязьмой, участником которых был старший лейтенант Андрей Титов, был создан мемориальный комплекс «Поле Памяти».
После ВОВ Андрей Платонович возвратился к семье в родной Козельск и работал директором промпредприятия. Из нескольких сохранившихся его писем понятно, что он, как старший сын и брат, чувствовал себя ответственным за родителей и всех своих братьев и сестер. Так, еще до войны Андрей помог «встать на ноги» своему младшему брату, взяв его, 14-летнего паренька, в свою семью, чтобы тот мог окончить среднюю школу, поскольку в деревне была только семилетка. Разница в возрасте у братьев была 21 год, поэтому старший брат стал для младшего фактически вторым отцом.
После смерти матери, Анастасии Афанасьевны, дядя Андрей взял в свою семью отца, Платона Макаровича, и вместе с женой Анастасией ухаживал за ним. Андрей очень тяжело переживал преждевременную, как он считал, смерть своего брата Ивана, чувствовал, что и его «Иван быстро возьмет к себе». Так оно и случилось: он умер в 1975 году, а незадолго до своей смерти дал в письме наказ Михаилу, моему папе, чтобы тот не оставлял без внимания их одинокую сестру Марию.
В своем последнем письме он пишет папе: «Когда будет телеграмма – приезжай». Всем нам он говорит свое последнее «прощайте, не поминайте злым» и просит, чтобы на него не обижались, он ни в чем не виноват. Это потрясает! Крепкий и сильный русский мужик, каким был мой дядя Андрей, прошедший войну, вырастивший четверых детей, постоянно заботившийся обо всех родственниках, перед смертью просит прощения у своих близких. Этот человек на исходе свой земной жизни беспокоится и боится уйти в мир иной непрощенным! Как же это по-христиански, по-православному, наследуемому им от предков на генном уровне! Ничто не смогло уничтожить понимание сути земной жизни в русском человеке.
Умер Андрей Платонович Титов в 1975 году и похоронен в Козельске, в одной могиле с родителями.
К сожалению, о том, где и как воевал Андрей Платонович, в настоящее время оставшиеся в живых родственники ничего не знали. И только благодаря открытию архивов Министерства обороны СССР удалось составить представление о его боевом пути в годы ВОВ. Это так важно для нас – потомков сохранить память о наших предках, ибо без памяти о прошлом нет счастливого будущего.
Андрей Платонович с женой Анастасией вырастил и воспитал четверых детей: Ивана, Анастасию, Николая и Раису. Детей их уже нет на этом свете, остались только внуки, правнуки и праправнуки. В 2018 году родился прапраправнук Андрея Титова – Платон, которого назвали также, как и отца дяди Андрея. То есть юный Платон Сергеевич Титов носит имя и фамилию своего прапрапрадеда – участника Первой мировой войны, Георгиевского кавалера Платона Макаровича Титова, продолжая род уже в шестом поколении!
Фото – Мемориальный комплекс «Поле памяти» у деревни Красный холм под Вязьмой, где «тела погибших воинов лежали в три слоя»
Мой дядя – Иван Платонович Титов
Иван Платонович Титов – средний брат моего папы Михаила Титова. Он родился в деревне Лавровск Козельского района. Войну встретил, живя и работая в Туле. Иван Платонович, как хороший и разносторонний специалист, был оставлен в городе для работы для фронта, а затем на оборону Тулы – важнейшего стратегического направления, прикрывающей подступы к столице. Известно, как героически сражались, оборонялись и трудились туляки во время боев за город – с оружием на передовой, сутками в цехах заводов, при сооружении оборонительных сооружений и пр. Все население города встало на защиту Тулы. Туляки сражались с особым ожесточением, понимая, что защищают не только свой город, находящийся в 180 км от Москвы и свои дома, но и столицу нашей Родины, поскольку в случае поражения, врагу открывался прямой путь на Москву. И Тула выстояла, ополчение и небольшой гарнизон, ставшие в первом эшелоне обороны, остановили танковую армию генерала Гудериана, и вместе с уже подоспевшими частями Красной армии не позволили немцам с юга заметно приблизиться к столице СССР (именно на тульском направлении немцы дальше всего стояли от Москвы).
Вместе с туляками и Иван Титов, освоив много профессий (металлург, цементник, механик, экономист), вписал героическую страницу в оборону Тулы, ставшей городом-героем.
В январе 1943 года, уже после разгрома немцев под Москвой Иван Титов был призван на фронт Тульским РВК. После окончания военного училища он в звании младшего лейтенанта служил на Карельском и 3-м Прибалтийском фронтах (ноябрь декабрь 1944г.), затем в резерве Ставки ВГК (январь 1945г.) и на 2-м Белорусском (с февраля по май 1945г.) в 345-м стрелковом полку 27-й стрелковой дивизии в должности начальника обозно-вещевого снабжения стрелкового полка.
По рассекреченным на сегодня материалам, 27-я стрелковая дивизия им. Итальянского пролетариата 1-го формирования была расформирована в августе 1941 года, как погибшая на Западном фронте, но сохранившая штабные документы и знамя, а 27-я стрелковая дивизия (и в ее составе и 345-й стрелковый полк) 2-го формирования была создана также в августе 1941 года, но уже на Карельском фронте, где до ноября 1944г. в полном составе (в том числе и 345-м стрелковый полк, в котором служил дядя Иван) участвовала в оборонительно-наступательных боях с белофиннами на Ребольском направлении.
К началу нападения на Советский Союз в соответствии с планом «Барбаросса» на территории Норвегии и Северной Финляндии была развернута группировка немецких и финских войск, насчитывающая более 530 тыс. человек. Конечной целью противника было овладение Кольским полуостровом и захват Мурманска. Вновь сформированная здесь 27-я стрелковая дивизия с сентября 1941года до конца июня 1944года находилась в обороне – восточнее села Ругозеро. Там, на 18-ти километровом участке обороны в первом эшелоне находился 345-й стрелковый полк, в котором воевал и младший лейтенант Иван Титов.
29 июня 1944 года дивизия перешла в наступление на занимаемом участке и вела боевые действия до 5 сентября 1944 года (подписание перемирия с Финляндией). Именно в период этого наступления, 05.07.1944 года, дядя Иван получил легкое ранение. Цель операций, проводимых в этом районе Карельским фронтом, состояла в восстановлении государственной границы с Финляндией и Норвегией. В конце сентября 1944 года дивизия была направлена в Вологду на переформирование.
Затем, через уже освобожденную Белоруссию, дивизия была переброшена в Польшу и в составе 19-й армии генерал-лейтенанта Козлова 2-го Белорусского фронта (под командованием маршала К.К. Рокоссовского), начиная с февраля 1944г., участвовала в Восточно-Померанской операции, целью которой было установление контроля над районом Данциг – Гдыня и очищение от противника побережья Балтийского моря от устья Вислы до Одера. Немецкой группировкой в Восточной Померании руководил лично рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Это было последнее сражение нашей армии на пути к Берлину.
Нужно сказать, что к февралю 1945 г. в Восточной Померании скопилась большая группировка немецких войск. Они угрожали флангу и тылу 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Г.К. Жукова. Сложившееся положение становилось крайне опасным в преддверии решающего наступления на Берлин. Поэтому надо было принять меры к предотвращению удара со стороны Восточно-Померанской группировки вермахта с правого фланга. Ликвидация противника в Восточной Померании была поручена войскам 2-го Белорусского фронта под командованием маршала К. К. Рокоссовского. В общей сложности в операции было задействовано около 1 млн. солдат и офицеров. Но солдаты этого фронта были к тому времени сильно измотаны многомесячными непрерывными боями. А прибывшая 27-я стрелковая дивизия не имела опыта ведения боя в условиях сильно эшелонированной обороны.
Вермахт ставил перед собой важнейшую задачу — остановить продвижение Красной армии к Берлину, сохранение же контроля над Восточной Померанией позволяло предотвратить разгром немецких группировок в Восточной Пруссии и Курляндии. Потеря почти всей Польши требовала от немцев бросить на Восточный фронт практически все оставшиеся силы.
Немцы располагали меньшими силами, чем маршал К.К. Рокоссовский, но они имели мощную оборонительную систему, развитую сеть железных, шоссейных и грунтовых дорог, речные и морские порты. В основе обороны немцев также был Померанский вал, возведенный еще до войны на германско-польской границе и ставший одной из мощнейших линий обороны, построенных нацистской Германией.
Как сказано в описании этой операции: «Войскам Красной армии предстояло преодолеть мощнейшую укрепленную оборону, насыщенную всеми видами инженерных сооружений. Главными узлами обороны являлись города Гдыня и Данциг, наиболее сильно укрепленные и подготовленные к длительной обороне. Оборонительный район у Гдыни включал в себя две полосы обороны. В радиусе 12-15 км от города была подготовлена практически непрерывная цепь окопов, заграждений и траншей с артиллерийскими позициями, дотами и дзотами, усиленная минными полями и несколькими полосами проволочных заграждений. Вторая полоса обороны состояла из трех линий траншей и была подготовлена в 5-7 км от Гдыни. Город также был подготовлен к уличным боям, перекрыт баррикадами, танкоопасные участки заминированы, все улицы и перекрестки простреливались, подготовлены многочисленные артиллерийские позиции, пулеметные точки. К северу от Гдыни также был подготовлен оборонительный рубеж из трех траншей, перед позицией и сплошного минного поля, на котором немецкие войска должны были закрепиться в случае отхода из Гдыни».
Такую сложнейшую оборону предстояло преодолеть войскам 1-го и 2-го Белорусских фронтов. Именно там, под Гдыней, воевал и отличился Иван Титов, организовывая бесперебойную доставку боеприпасов в 345-й стрелковый полк.
Наступление началось 10 февраля 1945 года. Однако продвижение шло очень медленно. Так, в первый день Красная армия продвинулась вперед лишь на 10 километров. Успехи на отдельных участках были поначалу минимальны. Немцы оказывали ожесточенное сопротивление, кроме того, наступательные действия проводились в условиях весенней распутицы и в очень заболоченной местности. Немцы стремились любой ценой задержать продвижение войск Красной армии. Части левого фланга 2-го Белорусского фронта только 13 марта смогли подойти к Гдыньскому укрепрайону, где были задержаны упорным сопротивлением немцев. Созданию вокруг Гдыни сильной обороны способствовали наличие железобетонных зданий и сооружений и выгодные условия пересеченной местности, что затрудняло нашим войскам использование танков и самоходно-артиллерийских установок. Здесь атаки советских войск сменялись немецкими контратаками. На некоторых участках части 19-й армии отражали по 15-20 немецких контратак в день. 24 марта войска 2-го Белорусского фронта ворвались в пригороды Гдыни, а 26 марта начали штурм города. Немцы дрались с ожесточением обреченных. 28 марта 1945 г., после длительных, упорных и кровопролитных боев в городе, где немцы сражались за каждый дом и окоп, части 19-й, 70-й, и 1-й гвардейской танковой армий штурмом освободили Гдыню – крупнейший порт Померании. С занятием Гдыни немцы потеряли верфи, десятки промышленных предприятий, важнейший морской порт для связи с блокированной группировкой в Курляндии. Таким образом, исторические польские земли, в своё время занятые Германией, были возвращены Польше, при этом Данциг был переименован в Гданьск.
В боях в районе Гдыни немецкие войска потеряли более 50 тысяч солдат и офицеров убитыми. Потери Красной армии в ходе Восточно-Померанской операции составили более 225 тыс. солдат и офицеров, в том числе безвозвратные потери – 52 740 человек, ранены – 172 474 человека. На территории Поморского воеводства Польши, бывшей Восточной Померании, в десятках населенных пунктов покоятся тысячи солдат и офицеров Красной армии, погибших в последних боях Великой Отечественной войны. А сколько наших воинов лежит на территории всей Польши! В Келицком воеводстве у села Воикув покоится двоюродный брат моей мамы – Алексей Ефимович Мельниченко, 1908 г. р. А какие материальные затраты понес Советский Союз в битвах за освобождение Польши, сколько танков, самолетов и другой техники осталось лежать в земле польской (одних только снарядов, не считая авиабомб, потребовалось 70 тысяч вагонов!). И как можно теперь не помнить об этом и уничтожать братские могилы и памятники советским воинам, спасшим Польшу от порабощения!
Младшему лейтенанту Ивану Титову повезло – он остался жив и, именно, при взятии Гдыни отличился в боях, проявив свои сильные бойцовские качества. «Тов. Титов И.П. показал себя смелым, инициативным и решительным воином. В боях при взятии города Гдыня 27 марта 1945 г. тов. Титов И.П. в трудный момент боя, когда противник беспрестанно атаковал наши позиции, организовал из тыловых подразделений группу бойцов, занял с ними участок обороны и, умело командуя, за период боя отразил три яростные атаки противника, уничтожив при этом лично 8 гитлеровских солдат. Действуя смело и решительно увлекал своих подчиненных на новые боевые подвиги», — так сказано в наградном листе дяди Ивана при представлении его к ордену Красной Звезды.
Обнаружила и сообщение, очень важное для меня: «Приказом ВГК № 313 от 28 марта 1945 года 27-й стрелковой дивизии присвоено наименование «Гдыньская». (27-я стрелковая дивизия завершила свой боевой путь, а в ее составе и 345-й стрелковый полк, 12 мая 1945г. в г. Милевско). Я рада тому, что одна из наиболее отличившихся в боях на Гдыньском укрепрайоне дивизия получила такое наименование, в чем есть и доля заслуги моего дяди – Ивана Титова.
А вот еще строки из наградного листа: «В боях за город Воллин 3 мая 1945г. под артиллерийским огнем противника тов. Титов И.П., рискуя своей жизнью, сумел бесперебойно обеспечить действующие подразделения боеприпасами, тем самым содействовал успеху выполнения поставленной задачи».
Читая эти строки, следует обратить внимание на два момента: на должность младшего лейтенанта Ивана Титова – начальник обозно-вещевого снабжения и даты совершения им подвигов – 27 марта и 3 мая 1945 г.! Последние дни войны! Это, как известно, пик наиболее ожесточенного сопротивления врага в Гдыне (26-28 марта), а жить-то нашим воинам, прошедшим такую долгую и тяжелую войну, очень как хотелось. И несмотря на это, начальник снабжения, которому по штату полагается не участвовать в боях, а снабжать сражающиеся подразделения боеприпасами, оказавшись на передовой, организует «тыловиков» и отбивает с ними три яростные атаки противника! А что значит, какой это риск собственной жизнью (фактически находясь на пороховой бочке!) — бесперебойно подвозить боеприпасы на передовую во время боя, и какого боя (!), когда противник дерется с ожесточением обреченного, которому уже нечего терять!
Теперь, когда я узнала о боевом пути дивизии и полка, в котором служил Иван Титов, для меня строчки из его наградного листа — не какое-то отвлеченное понятие, а перед глазами встают реальные картины ожесточеннейших боев, в которых мой дядя Иван проявил лучшие качества русского офицера, сына своей семьи и своего народа.
Иван, как и его старший брат Андрей, был членом ВКПб с 1931 г., имел ранение и также награжден орденом Красной Звезды. А из анализа боевого пути стрелковых дивизий и полков следует, что какое-то время Иван Титов сражался на одном фронте, 2-м Белорусском, со своим младшим братом, тогда уже капитаном Михаилом Титовым, при этом Иван воевал в Западной Европе, а Михаил – в Прибалтике. И вот еще какую связь можно проследить – дядя Иван участвовал в освобождении Гдыни – важнейшего морского порта, через который немцы осуществляли связь с блокированной группировкой своих войск в Курляндии, а его брат Михаил принимал непосредственное участие в блокировании и разгроме этой группировки. Без взятия Гдыни, откуда шло снабжение немецких войск в Курляндию, разгром этой группировки был бы не возможен.
После войны Иван Платонович жил в Туле и работал на Косогорском металлургическом заводе на разных должностях. Он приезжал к нам в Днепропетровск в конце 60-х годов, будучи главным энергетиком завода. Мне он запомнился как очень спокойный, рассудительный, неторопливый, надежный и уверенный в себе человек. Помню, папе моему он на правах одного из старших братьев весьма назидательно давал какие-то советы, которые папа терпеливо выслушивал. Мы же с ним очень серьезно говорили на разные темы, в том числе, и о международной обстановке. Жаль, что тогда не пришло мне на ум расспросить у него о том, как он воевал, а теперь вот по крупицам собираю отрывочные сведения.
Фото – Дядя Ваня с женой Шурой (рядом), моей мамой Надеждой и папой Михаилом в Туле, 1954г.
Иван Платонович Титов вместе с женой Александрой воспитал дочь Валентину и внучку Люсю. Умер дядя Иван в 1973 году в возрасте 64-х лет и похоронен в Туле.
Продолжение читайте в следующем номере
