Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Вот в какой мясорубке побывал мой папа, парень из Лавровска». История козельчанина Михаила Титова, прошедшего ад войны, но не растерявшего нежность и любовь к людям

Этот очерк в нашу редакцию прислала украинская ученая Тамара Михайловна Титова. Герой очерк – ее папа, Михаил Платонович  Титов,   родившийся 6 ноября 1924 года в деревни Лавровск Козельского района.   Внимательные наши читатели наверняка узнают в нем того паренька, который смотрит на нас с исторической фотографии выпускников козельской школы № 1 (опубликована в номере газеты «Козельск» от 22 октября 2020 г.). Историческая она потому, что сделана 22 июня 1941-го. В миг повзрослевшие козельчане специально сфотографировались на память, узнав о начале войны. Они понимали –  сейчас разбегутся по свету и вряд ли встретятся вновь. А некоторые – вряд ли вернутся  в Козельск … да и выживут немногие. Поэтому спешили сделать этот снимок.  Михаил Титов с войны вернулся, но не в Козельск. Став военным, он исколесил весь Советский Союз – от самых западных до самых восточных его границ. После увольнения в запас работал начальником отдела кадров в республиканском проектно-изыскательском институте «Укрколхозпроект».

Титова не стало 20 февраля 1983 года.  

Сейчас  родственники героя живут в Днепропетровске, но стараются не терять связь с малой родиной отца, Козельским районом. 

Очерк, который прислала в нашу редакцию, Тамара Михайловна, называется «Мой папа». Он написан еще в 1995-м году. Сегодня пришло время публикации. И это будет то долгожданное возвращение Михаила Платоновича Титова домой.  Пусть вернется только имя и история человека, но зато теперь уже навсегда они останутся в нашей памяти и на страницах районной газеты.  

Вторую неделю я разбираю папин архив, который находится в старом кожаном портфеле; с ним он ходил в Москве в академию.

Передо мной – выцветшие фронтовые фотографии, пожелтевшие вырезки из газет, сильно потертые записные книжки, исписанные стремительным мелким почерком с заметно потускневшими чернилами…

Сначала нелегко было разобраться в фактическом материале, но, постепенно, вглядываясь в лица, я стала узнавать и безошибочно находить и определять их. Очень помогают надписи, сделанные на обороте.

Попытаюсь разложить все материалы в хронологическом порядке.

Вот пожелтевший аттестат зрелости, выданный Народным Комиссариатом Просвещения РСФСР. На нем дата – 19 июня 1941г. последние дни той далекой мирной жизни.

Из папиного рассказа я знаю, что свое последние сочинение в школе «на аттестат зрелости» он написал в стихах. А 21-го июня 1941г. в Козельской средней школе №1 был выпускной бал, праздновали до утра, папа играл на гармони, а утром…узнали, что началась война. И тогда, разойдясь по домам, договорились, чтобы утром прийти и сфотографироваться на память. Ждали открытия фотографии.

О чем они тогда говорили? Что чувствовали? Осторожно раскрываю сложено вчетверо фотографию 10-Б класса (она вместе с аттестатом всю войну была у папы в кармане гимнастерки). На нас сосредоточенно смотрят печальные лица очень взрослых (а может вмиг повзрослевших?) девушек и парней. Они еще не знают, что это из их выпуска и, выпусков ребят 1923 -1924 годов рождения, по статистике из каждых 100 человек, ушедших на фронт, 98-99 человек – не вернутся домой, сложив головы на полях сражений! На обратной стороне фотографии перечислены имена и фамилии всех ребят. Против Евсикова Ивана, Терехова Михаила и Переверзенцева Алексея написано: «лучший друг». Внимательно вглядываюсь в их лица, и мне тоже начинает казаться, что они чем-то лучше других.

Сразу же после окончания школы папа сдал экстерном экзамены за Козельское педучилище и, так как его не взяли по возрасту (16 лет) в армию, несколько месяцев работал учителем в школе.

Первая армейская должность папы – зам. политрука. Об этом можно узнать их первых двух фотографий, присланных «на добрую и долгую память маме и папе» в деревню Лавровск в мае 1942 года из Тулы, с Западного фронта. Застенчиво-печальный взгляд 17-летнего парнишки в пилотке со звездочкой. Это единственные фотографии из далекого 42-го. В ноябре его направили на учебу в Москву.

Рассматриваю бережно склеенное Свидетельство об окончании Военно-политического училища Московского Военного округа. Знаю – это ускоренный выпуск, 1 марта 1943г. Надо спешить на фронт. Все шесть экзаменов курсантом Титовым М.П. сданы на «отлично». В правом верхнем углу свидетельства надпись: «Смерть немецким оккупантам!».

После окончания училища папа был направлен на Ленинградский фронт в 245-й Краснознаменный стрелковый полк 123-й ордена Ленина стрелковой дивизии. В ту самую дивизию и полк, который первым прорвал во время финской войны укреп линию Маннергейма, считавшуюся неприступной.

Передо мной три старые пожелтевшие и сильно потрепанные фронтовые записные книжки. Бережно и с трепетом перелистываю их странички. Вот список комсомольцев полка на 30 декабря 1943 года с указанием номера комсомольского билета, звания, должности. В графе «Примечания» против некоторых фамилий написано «ранен», «убит». Фронтовые будни. Жутко.

А это перечислен состав Комитета обороны: Сталин, Молотов, Берия, Ворошилов, Маленков. Вот перечень Главкомов фронтов. Знаменитые военоначальники: Ф. Толбухин, К. Рокоссовский, А. Василевский, Л. Ватутин, Л. Говоров, Р. Малиновский, К. Мерецков, А. Еременко, И. Петров.

Перелистываю страницы…Мысли великих людей. А.Радищев, А.Чехов, Н.Островский… Вот обращение А. Суворова к своим солдатам: «…Вы – чудо- богатыри! Что другим не под силу, то вам возможно. Никакие крепости перед вами не устоят!». А вот другая цитата: «Любая маленькая победа над своей слабостью удесятеряет силы человека для достижения других побед» – М.Горький.

Не случайно восемнадцатилетний козельский паренек обращался к этим высказываниям. Страшные, тяжелые жуткие бои шли тогда под Ленинградом. Плотность огня была такова, что достаточно было выставить руку или даже палец из окопа в полной уверенности, что она будет прострелена. Из рассказа папы я знаю, что это был единственный участок фронта в Великую Отечественную войну, где пехотинцам выдавали кольчуги, привезенные из музеев Ленинграда. Но старинные доспехи были слишком тяжелы и неудобны в бою, и бойцы их сбрасывали на ходу.

А вот… подробный рассказ о подвиге комсомольцев-подпольщиков в Краснодоне, последние слова Зои Космодемьянской. Это то, о чем папа рассказывал солдатам в минуты отдыха. Тогда папа не знал, что в семидесятые судьба сведет его с одним из молодогвардейцев – А. Лопуховым и они вместе будут служить в части под командованием Героя Советского Союза П. Шавурина, совершившего в годы войны два воздушных тарана.

Много страничек, исписанных таким родным быстрым мелким почерком с чуть заметным наклоном влево.

Знаю, что в июле 1943 года, в боях под Синявино, комсорг, батальона, Титов М.П. был ранен (осколочное ранение левой половины грудной клетки и левого плеча) и попал в Ленинградский эвакогоспиталь, откуда в сентябре сбежал, боясь отстать от своего полка. В августе в госпитале оказался фотограф и молодой, теперь уже лейтенант, отправил своим маме – Анастасии Афанасьевне, папе – Платону Макаровичу и сестре Марии фотографию. Это единственная фронтовая фотография, сделанная в помещении (на обороте надпись: Ленинград, август 1943г., 25.08, госпиталь 1011, 7-я Красноармейская).

Фотография, сделанная в августе 1943года, в Ленинградском госпитале

Справка. Синявинские высоты – возвышенность до 50 м над уровнем моря в Южном Приладожье. Немецкие войска, захватившие их 7 сентября 1941 года, создали здесь мощную систему оборонительных сооружений. Отсюда противник корректировал артиллерийский огонь по ладожской «Дороге жизни». Попытки прорвать блокаду Ленинграда в ходе Синявинских наступательных операций 1941–1942 гг. успеха не имели. Активные боевые действия на мгинско-синявинском направлении возобновились летом 1943 года. И только в январе 1944 г. Синявинские высоты были полностью освобождены от немецко-фашистских захватчиков.

Уже в 2012г. я, случайно, в интернете наткнулась на воспоминания фронтовиков о боях под Синявино. Вот, что они пишут: «Мы помним болото между рекой и Сенявинскими высотами, забитое мёртвыми телами. По ним, как по гати, бежали атакующие. Особенно тяжело было у подножья этой высоты. Немцы пристреляли подход, превратив его в жидкое торфяное месиво, в котором лежали убитые и корчились тяжело раненные наши товарищи, которых никак нельзя было эвакуировать в тыл. Эта была тяжелая, угнетающая картина – сотни людей, истекающих кровью».

А вот воспоминание о тех боях немецкого офицера.

«Песчаные высоты у Синявино насчитывали около 50 метров над уровнем моря и лежали в окружении труднопроходимых болот. 27 июля 1943 года началось третье сражение. Русским удалось прорваться к высотам между Синявино и Невой, создав тем самым серьезную угрозу для немецких войск. Сражение за Синявинские высоты августа 1943 года представляло собой классическое пехотное сражение. За три дня одна только наша рота потеряла 100 человек. Что же касается наступавших русских, их потери многократно превышали наши. Поле битвы представляло собой адское зрелище. Никому из роты самокатчиков, кто уцелел в этих оборонительных боях за Синявинские высоты, никогда в жизни не забыть эти тяжкие дни. В знак признательности за проявленный героизм все оставшиеся в живых были удостоены Железного креста 2-й степени».

Теперь подсчитали, что только в одном штурме (а их было три) участвовало 156 927 солдат и офицеров. На исходные позиции вернулось 3209 бойцов. Немцы взяли 12 370 пленных. А Питерские следопыты говорят, что на болоте, где ни копни, скелеты друг на друге в десятки слоёв лежат.

Вот в какой мясорубке побывал мой папа, парень из Лавровска.

А это папино интервью напечатано 23 февраля 1968 года в газете «Ленинское знамя» уже в период службы его в Днепропетровске. Он рассказывает, как воевали под Синявино: « …не было у нас там, на Синявинских болотах, землянок. От одной огневой точки до другой – настил из досок, горбылей, бревен – как придется. Весь передний край в таких деревянных мостках. Никаких землянок. Срубы бревенчатые, такие, как над деревенскими колодцами стоят. Только чуть пошире и повыше. В земле окопаться было нельзя – куда ни ступи в сторону с деревянной тропинки, сразу – хлюп-хлюп. Болото. Вода».

Из боевой характеристики М.Титова: « …В боях под Синявино действовал смело и решительно, три раза ходил в атаку, воодушевлял бойцов личным примером. В одной из атак  командир 3-й стрелковой роты вышел из строя, т. Титов принял командование и продолжал выполнять задачу, организовал истребление немцев… в бою был ранен».

А это благодарность объявлена ст. лейтенанту Титову приказом Военного Совета Ленинградского фронта от 20 апреля 1944г. за отличие в составе части в боях на предмостном укреплении юго-западнее города Нарва.

По этим коротеньким весточкам можно составить представление о ходе боевых действий на Ленинградском фронте, о продвижении войск в феврале – апреле от берегов Невы до берегов Нарвы. Теперь-то мы знаем, что в районе Нарвы немецкая оборона армий группы «Север» имела один из наиболее укрепленных узлов в Прибалтике. Здесь шли ожесточенные бои. Поэтому в ходе апрельского наступления под Нарвой фронт продвинулся незначительно.

В боях под Лугой и Нарвой папа трижды был контужен, но из боя не выходил. Помню, что эти контузии всегда давали ему о себе знать притуплением слуха в правом ухе.

Раскладываю ордена и медали. Вот Орден Отечественной войны и медаль «За отвагу». Среди всех 18-ти наград – эти были самыми дорогими для папы.

Достаю пакет с фотографиями. Вглядываюсь в лица папиных однополчан. На обороте все снимки подписаны. Читаю: «Боевому другу Мише Титову…», «Миша, ты помнишь взятие опорного пункта?», «Вспомни, Миша, как сидели в Нарвских болотах». (Да на всю жизнь напоминание об этих болотах папе остался полиартрит коленных суставов.) На нескольких фотографиях написано: «Нарвский плацдарм», а вот надпись: «После совещания девушек-комсомолок на НП, 9 июля 1944г.». Это происходило накануне наступления.

Да, крепким орешком оказался укреп район Нарвы. Лишь 24-30 июля в ходе наступательной операции была освобождена Нарва и наши войска продвинулись вперед на несколько десятков километров. Продолжаю рассматривать снимки, читаю: «Вожаку комсомольцев полка Михаилу», «Молодому и многообещающему офицеру (это надпись на фотографии офицера Юрия Петрова, который после войны стал поэтом, членом Союза писателей Украины, жил в Киеве, встречался и переписывался с папой, дарил ему свои сборники стихов).

Вот еще надпись на снимке «Мише Титову – нашему комсомольскому Богу» (в 1943г. /в 19лет!/ он был уже членом ВКП(б) и комсоргом батальона). А эта фотография уже помощника начальника политотдела дивизии по комсомолу ст. лейтенанта Титова М.П. (папе – 19лет!) с комсоргами полков сделана в Латвии у Тукумса. 

Известно, что нашим войскам в сентябре – октябре удалось разгромить главные силы армии «Север», а остатки их загнать в Курляндию. Немецкая группировка, насчитывающая три десятка дивизий, много специальных частей и боевой техники, была блокирована на Курляндском полуострове. Вот еще несколько снимков, на которых группы улыбающихся воинов. На обороте подпись: «Снимок сделан 9 мая 1945г. в День Победы». Радостные смеющиеся лица, на меня смотрят люди, не щадившие себя во имя Великой Победы, знающие ее истинную цену.

И вот, наконец, фотографии людей, в основном, в штатском с орденами и медалями. Это ветераны. Вот альбом 123-й Ордена Ленина Лужской стрелковой дивизии. А это – парад ветеранов в Луге на 30-тилетие Победы. Папа в первых рядах, полковник, в парадной форме, с орденами и медалями.

Фотографии, открытки, приглашения на встречи, письма. Вот от Красных следопытов станции Сиверская, а это – из Сыктывкара от В.Королева: «…Вчера я получил письмо от … с твоим адресом, Миша, от радости я плакал. Миша, ведь я нашел тебя, самого моего лучшего фронтового друга. Это такая радость, что трудно передать. Мы прошли с тобой такую большую фронтовую дорогу, и вот, через 32 года я узнал, что ты жив и здоров. А ты знаешь, кто тебе пишет?…Товарищ «К», вспомни, как называли мы друг друга на Нарвском плацдарме: товарищ «Т», товарищ «К» и товарищ «Ш».

Вот отдельно сложены черновики с папиными стихами друзьям- ветеранами, к памятным датам сослуживцам (уходу в отставку, юбилеям и пр.). И в каждом есть строчки о войне. Да, папа никогда не забывал о ней.

После войны, в 1946 году – женитьба в Херсоне на моей маме, Надежде Прокофьевне Мельниченко, затем служба в Таврическом военном округе, Северной группе советских войск в Польше, учеба в Военно-политической академии им. Ленина в Москве, служба в войсках (пехотные, танковые, ракетные и артиллерийские, ПВО): Прикарпатский, Сибирский, Дальневосточный военные округа. Напряженная, но интересная служба, встречи, друзья. И где бы ни был папа, чем бы он ни был занят, он делал все с душой и открытым к людям сердцем. Бывало, говорил мне: «Делай все так, как подсказывает тебе сердце».

А еще он всегда чувствовал на себе ответственность за тех, кто не дошел до Победы, поэтому служил и жил еще и за них, никогда не забывая о войне и тех испытаниях, которые выпали на долю его поколения. Он всегда оставался боевым солдатом незримого фронта.

В одном из писем в январе 1951года из Польши он писал маме и мне:

                        Мне кажется, что снова я в боях,

И через шквал огня пробиться к вам я должен.

С такими чувствами жить без любви нельзя,

                       Какой огонь в груди моей заложен?

Поделись с друзьями:

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новости
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
Принять