Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Я упивался ароматом яблока, мало думая о немцах…». Как на фронте отмечали Новый год и другие праздники

Посылки в подарок

В период Великой Отечественной войны в праздничной культуре советских людей произошло немало изменений. Ушли в прошлое демонстрации, карнавалы, шествия…. Украшения стали заметно скромнее. Государственные праздники фактически потеряли статус выходных дней. Праздничные мероприятия были сокращены до минимума и проходили чаще всего в форме собраний и митингов, где провозглашались призывы к победе. Кроме того, праздники поделились на тыловые и фронтовые.

На фронте официальная часть праздников обычно проходила в форме митингов, которые, как правило, организовывали политработники. К главным по своему статусу государственным праздникам (1 мая, 7 ноября, 23 февраля), а также к Новому году старались приурочить раздачи военнослужащим посылок из тыла. В частной переписке политрука роты Д.А. Абаева упоминается распределение среди солдат подарков из тыла, связанное с празднованием Дня Красной армии в 1942 г.:

«Нина, посмотрела бы ты картину раздачи и настроение бойцов, когда со слезами на глазах, слезами радости, перечитывали письма совершенно незнакомых им людей — женщин и детей. Почти трое суток мне спать не пришлось совершенно, т.к. бойцы меня буквально осаждали, чтоб им помочь написать ответ».

«День женщины. Опять воспоминания…»

В письмах и дневниках фронтовиков парадной части праздника обычно уделяется немного внимания, другое дело — неофициальная… В такие моменты особенно остро воспринималась разлука с близкими, подступали воспоминания, ощущался контраст своего существования с мирной жизнью.

Дневник старшего лейтенанта Василия Галактионовича Морозова, принимавшего участие в боях на Малой земле и Таманском полуострове в 1943 г. сохранил до наших дней такие переживания и размышления. Несмотря на лаконичность записей (ежедневно в блокнот заносилось несколько строк, а иногда — только одна), которые делались Морозовым с 27 января по 1 ноября 1943 г., праздники, если позволяла фронтовая обстановка, из вида не упускались. Главный армейский праздник никак в дневнике не отмечен (запись от 23 февраля 1943 г. — «Перегруппировка — наступательный бой. Ранены 6, убиты 2»), а вот праздник 8 Марта прошел спокойно, но тоскливо (запись от 8 марта 1943 г. — «День женщины. Опять воспоминания. Жена. 2‑й день тихо. Нездоровится. Спал в штабе. Погода «Солнечный Кавказ». Грязь, снег, дождь все это на шкуре»). 30 апреля особых изменений не происходило (накануне, 28 апреля был «тяжелый бой», 29‑го — «артиллерийско-минометная перестрелка»), поэтому шла подготовка к 1 Мая. Однако сам праздничный день удостоился лишь рутинно-бытового описания: «Раннее утро. Бессонная ночь, получена «чача». Прибыл начфин. Оформлен Аттестат. Написал 3 письма». На следующий день Морозов записал, что сорвал цветок, чтобы вложить в письмо жене, а также об отбитой атаке на левом фланге. По сути, о праздниках в его фронтовом дневнике сообщается равнодушно и безрадостно. Суровый стиль документа смягчается, когда речь идет о чем-то выбивающемся из повседневности боев; к примеру, о долгожданном «событии» — помывке в бане, или о «прекрасном дне», когда автор позволил себе редкое удовольствие рассматривать природу.

«В двенадцать ночи все вокруг загрохотало…»

Новый год всегда был у советских людей любимым праздником. Новогоднему торжеству всегда придавался символический смысл рубежа, за которым предстоит что-то хорошее. И даже в условиях фронта старались наряжать елки, иногда выступали фронтовые концертные бригады, красноармейская самодеятельность.

Посылки, которые фронтовики получали из тыла от незнакомых людей в качестве новогодних подарков, делились на сельские и городские. Сельские почти полностью состояли из продуктов: кусочек сала или домашней колбасы с чесноком, сухофрукты, яблоки, сухари. Обычно продукты были заботливо упакованы в сумку из домотканого холста, куда также вкладывались кисет с табаком и письмо. Городские посылки чаще содержали канцелярские товары. С посылками случались и казусы. Об одном рассказано в дневнике младшего лейтенанта В.П. Пескова, который воевал в Карелии в 1942 г.:

«Прислали подарки из тыла: рубашки, кальсоны, именные кисеты. Среди бойцов возбужденье, шум, веселье. Попала даже одна кофточка с вышитыми грудями. Каждый старался ее примерить».

Как и в тылу, на фронте заботились о новогоднем застолье, которое для большинства красноармейцев все равно проходило незатей ливо. Рядовой А. Тыкин, оборонявший Ленинград, описал жене типичное празднование в условиях без боев:

«А я встретил [Новый, 1943 год] так. Выпил граммов 300. Так что водочку мы получаем каждый день. Скромно закусил, спели боевую песню и попутно с ней спели «На закате ходит парень». И вот так скромненько по-фронтовому встретили Новый год, а сейчас сижу, дежурю и пишу вам письмо».

Рядовой Н. Никулин, для которого 1943 г. наступал тоже под Ленинградом, впоследствии описал эту же самую праздничную ночь: «Новый, 1943 год я встретил на посту, стоя часовым на морозе у землянок. Я был счастлив. Только что мне прислали посылку из Сталинабада, где оказалась моя чудом выжившая семья. Среди других вкусных вещей в посылке было замерзшее как камень яблоко. Оно издавало невообразимый, сказочный аромат, которым я упивался, мало думая о немцах. В двенадцать часов все вокруг загрохотало и заухало.

Это была обычная встреча Нового года — со стрельбой в белый свет, пусканием ракет и пьяными криками».

На передовой всегда сохранялась возможность «отметить» новогоднее торжество в бою. Поэтому, готовясь встретить 1943 г. в землянке в кругу товарищей («ворошиловские 100 грамм», рассказы друг другу «былей и небылиц»), гвардии старшина В.В. Сырцылин предполагал и такое развитие событий. И тогда — «кто больше фрицев поганых убьет — у того и праздник».

День рождения — день размышлений

Собственный день рождения в условиях фронта нередко воспринимался как повод для анализа пройденного жизненного пути. Полковника П.Л. Печерицу такие мысли одолевали в день 40‑летия (1943 г.), тем более что именно тогда в него «чуть не угодила мина, упавшая в 12 метрах, но не разорвавшаяся». В. Сырцылин в день своего 34‑летия (1944 г.) размышлял: «Сколько прожито! Сегодня оглядываюсь назад, смотрю вдаль и вижу вереницу прожитых дней. Много плохого и хорошего, а в общем все в порядке, они — эти годы — прожиты неплохо, с пользой, если не для себя, так для других. Особенно неплохи последние три года, много давшие мне, и я много дал тому, что мы называем одним словом — Родина». Такой, в целом, позитивный настрой соседствовал с сожалениями по поводу подорванного физического и душевного здоровья, огрубевшей внешности, преждевременно наступившей старости. О надеждах на будущее он писал так: «Далеко вперед не загадываю, живу сегодняшним, вспоминаю вчерашнее, только иногда думаю о завтрашнем».

Фронтовики болезненно реагировали, если не получали поздравления от родных в день рождения. Из таких «обиженных» писем ясно, что они списывали невнимательное отношение к себе на ослабление в разлуке семейно-родственных и дружеских связей. На самом деле, подобные случаи чаще всего возникали изза сложностей в работе почтовых служб, когда многие корреспонденты и адресаты находились в движении или были совсем недоступны по причинам передислокации войск, эвакуации, нахождения на оккупированной территории.

Рядовая Александра Мятелкова в ноябре 1943 г. пеняла родным, что не поздравили ее ни с 7 ноября, ни с днем рождения. Письмо Александры, помимо «обид», воссоздает картину празднично-будничной повседневности на фронте:

«Здравствуй, дорогая мамочка! Шлю тебе свой привет и желаю всего хорошего в твоей жизни. Мама, перед праздником я послала всем по открытке, а тебе еще и письмо. Но сама не получила. Так мне было обидно. Папа и тот не забыл, а вот вы там все — ни слова. Я даже хотела получить какой-нибудь подарок, хотя бы открытку с картинкой. Но мой день рождения и Октябрь отметило командование нашей части. Я получила звание ефрейтора, благодарность, занесенную в приказ, и праздничную посылку. В ней: конверты, бумагу, щетку, зубной порошок, карандаши, расческу, 2 свежих яблока и орехи. В праздник смотрела кино «Она защищает родину», смотрела концерт. Десятого числа, получив документы, меня перебросили на наш передовой пункт начальником. Кони, собака, четверо ребят и я пятая. Мама, представь себе, как я ждала от вас писем. Ведь поверь, что мне и писать-то некогда, но я все-таки написала. Мама, дорогая, уже второй месяц от тебя нет ничего».

Орден и стакан водки от комполка

Праздниками были в армии и дни награждений. Младший лейтенант Ю.Я. Зильберман, работавший в редакции дивизионной газеты, писал брату в Москву: «Я не буду играть в безразличие — это глупо и потом — никто не поверит. Награждение орденом — большое событие в жизни каждого человека, особенно военнослужащего. О первом ордене офицеры вспоминают нежно и красиво, как о первой любви». С «оставшимися в живых друзьями вспрыскивали» награждение его орденом Красной Звезды: «Было сказано много теплых и товарищеских слов. Кому, как не этим людям знать, что такое 32 месяца войны? Кому, как не им, знать, какие истории хранятся за этими, как у нас говорят, «железка-ми». Не знаю, донесу ли я свои награды к концу войны, но если донесу, то будет о чем рассказать» (письмо от 21 февраля 1944 г.).

2 марта 1944 г. Юрий Зильберман погиб в Эстонии.

Награждения, как и присвоения новых званий, традиционно «обмывались». Командир огневого взвода В.Г. Кульнев вспоминал, как однажды среди ночи был вызван в землянку штаба полка, где получил свой первый орден — «Красную Звезду». «Привинтив» орден, командир полка, Герой Советского Союза, гвардии полковник И.М. Богушевич «преподносил» каждому награжденному стакан водки. Кульнев, до этой поры спиртного не пробовавший, вначале растерялся, но затем выпил водку «смаху». Подобная история произошла со снайпером А.П. Толстиковым, которому на вручении ордена Славы «дали вина бутылочку». Отказа под предлогом, что не пьет, — не приняли, а посоветовали в таком случае отдать вино товарищам.

Старший лейтенант В.И. Бедненко держал жену в курсе своих «наградных» дел, но радость в его письмах смешивалась с недобрыми предчувствиями. «Вчера, т.е. 26.08.42 я получил правительственную награду — медаль «За отвагу». Для награжденных был устроен вечер (только днем), гульнули здорово. Торжество было замечательное, был пьян, но не здорово, в общем, не плясал», — сообщал Бедненко, находясь на передовой. Спустя почти год писал о представлении командованием к новой награде — ордену Отечественной войны I степени: «Днями должен получить, если останусь жив. Бои идут беспримерные, поэтому надеяться на что-то совершенно невозможно. Живым себя я не хороню. Воюю неплохо и смело, но живым остаться в этой войне нельзя» (письмо от 31 июля 1943 г.).

Командир роты Василий Игнатович Бедненко погиб в Белоруссии 7 февраля 1944 г.

День Победы на посту

Но, конечно, самым главным праздником для фронтовиков и всей страны стал День Победы 9 мая 1945 г. Молодой разведчик Сергей Баруздин, участник битвы за Берлин (впоследствии — известный детский писатель), зафиксировал во фронтовом дневнике пережитые эмоции:

«Ночью я стоял на посту. Вообще, здесь опасно. Вчера какая-то старуха убила двух наших танкистов. Одного солдата убили ножом в спину. Таких случаев много!

И вот около трех часов я слышу выстрелы. Они раздаются во всех концах местечка, десятки трассирующих пуль летят в воздух. Взлетают ракеты и кто-то кричит: «Ура!». Я вначале ничего не понимаю и лишь через несколько минут узнаю, что это — конец войне…

Трудно передать наше настроение. Все были до такой степени возбуждены, что, конечно, никто не спал. Чуть только рассвело, все бросились искать вино и закуску. Раскопали десятки ям, перевернули вверх дном все дома, чердаки и подвалы, и натащили столько всего для праздника, что этого хватило бы не на один праздник, а на десятки.

Утром построение дивизиона. Настроение у всех радостное, все смеются и никак не могут успокоиться. Начинается митинг. Говорят мало, но так хорошо и просто, как можно сказать только в этот день.

А когда командир части приказывает произвести в честь Победы салют из личного оружия, поднимается такая стрельба, что трудно передать. Весь день продолжается этот праздник. Все пьяные, танцуют, поют, шутят. Все описать просто невозможно. Спать ложимся уже далеко за полночь, и все равно сон не идет на ум».

Ирина Тажидинова, Исторический журнал «Родина»официальный партнёр газеты “Козельск”.

Поделись с друзьями:

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

<
Новости
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
Принять