Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

«Однажды я не выдержала трудностей и сбежала в Козельск». Начинаем цикл бесед с игуменьей Успенской Феклиной пустыни матушкой Виталией (Кочетовой)

Эпизод, который говорит о человеке больше всех слов.  Престольный праздник обители в Сенино.  Прихожане и гости после торжественного богослужения  и крестного хода несколько часов подряд буквально не дают игумении прохода. У одних вопрос, у других предложение, у третьих беда; много и тех, кто хочет сфотографироваться. Никому ни в чем матушка Виталия  не отказывает, параллельно успевая давать распоряжения сестрам обители, ведь впереди  трапеза, гостей надо накормить, дать отдохнуть. И за все эти часы улыбка даже на долю секунды не сходит с ее светлого лица.  «Когда ты несешь свет, люди уезжают отсюда радостными, — скажет матушка в тот же день нашему корреспонденту. За этой радостью мы и приехали в Успенскую Феклину пустынь  снова.  А еще – за откровенной историей о женщине, которая не свернула на тяжелом пути к Богу,  смогла восстановить в забытой всеми деревне разрушенный храм и собрать вокруг себя сестер со всей страны.

«Я была захожанкой»

Матушка, готовясь к интервью, мы прочитали, что Вы  приняли таинство Крещения в 21 год,  но к Богу пришли еще позже.  Расскажите о своей дороге к вере.

— Я жила в Волгограде и много путешествовала по другим городам, посещая местные храмы. Для меня всё это было необычно – таинственно, мистично. Не было такого человека, который бы мне сказал, что мир сотворил Господь.  Потом я увлеклась трудами Николая Рериха, интересовалась, как он искал Шамбалу. Но когда я в очередной раз пришла в храм, то мне стало по-настоящему интересно, а через Причастие Господь мне дал благодать – радость и любовь. Проходило время, и я снова шла на Причастие ради рая в душе, совершенно не понимая никаких церковных правил. Я могла мяса наесться, никакой молитвы не знала… думала, достаточно произнести «Господи, помилуй» и свечку поставить. Я была захожанкой.

Но однажды я стояла в очереди к Причастию – вся такая разодетая, накрашенная. Ко мне подошла одна бабушка и спрашивает, исповедовалась ли я? Отвечаю, что нет… Узнав, что я даже не крещёная, она меня вытолкала из очереди и отругала, а потом выгнала из храма. Как я потом плакала! Но это милость Божья – меня это встряхнуло, и я поняла, что надо идти креститься.

Я  покрестилась, но воцерковлённой я так и не стала, причащалась изредка.

Но, тем не менее, как мы сейчас знаем, Вы углубились в веру. Из захожанки превратились в прихожанку.  Помните тот момент, после которого Вы таинства стали воспринимать  уже осознанно?

— Это было во время одной из моих поездок по храмам. Я однажды я приехала в другой город и попала к батюшке, который спросил, есть ли у меня духовный отец, потому что хотел меня к себе взять. Но потом ещё раз взглядом окинул и сказал, что мне нужен священник-монах. «А кто это?» —спросила я батюшку. Он объяснил, что такие есть в лавре. Это было в конце 80-х.

Про духовного отца я послушала и забыла. А в 96-м году, благодаря звонку моей подруги, снова вспомнила. Она сказала, что неподалёку открыли мужской монастырь, где живут и служат монахи. И мы туда пошли.

Был праздник – всенощная. Вышли монахи в развивающихся мантиях. А подруга шепчет, что на исповедь надо к батюшке. Помню, он был такой молодой, пел красиво, но на исповедь меня не брал долго – смирял до ночи. 

Это был мой первый духовник, но и это я не посчитала воцерковлением.  Осознанно я стала относиться ко всему, что происходит в церкви, уже когда попала к отцу Варсонофию, он сердце моё расположил к себе и всему научил: как правильно исповедоваться, причащаться, посоветовал молитвослов купить и сказал, что могу к нему ходить и задавать любые вопросы. Вот тогда-то у меня всё встало на свои места. Я поняла, что это – настоящая-то жизнь! Я захотела служить Богу, даже хотела всё бросить, но батюшка сказал, что этого делать не надо. А я на тот момент была в гражданском браке и преподавала в педагогическом колледже.

Кстати, благодаря отцу Варсонофию  я впервые узнала об Оптиной пустыни. Батюшка-то мой оказался духовным чадом архимандрита  Антония (Гаврилова), поэтому он мне про Оптину рассказывал и часто ездил туда трудиться. Когда он в очередной раз уехал, я уволилась с работы и устроилась уборщицей в монастырь.

«Бог стал для меня воздухом»

Почему же Вы всё-таки выбрали монашество? Ведь и в миру можно найти спасение…

— Да, но я не знала, как это сочетать. Ведь Бог для меня стал моим воздухом. Поэтому и мир мне было не жаль оставлять.  Я ещё когда покрестилась, поняла, что хочу Богу служить, но о монастырях женских тогда ещё никто не заговаривал.

А потом я уже приехала в Оптину, встретилась с отцом Антонием. Он меня оставил здесь жить и потом сказал, что отправит  в монастырь. Но у меня пошло сопротивление. Ведь на тот момент я уже закончила духовное училище в Волгограде, прочла много литературы и поняла, что монашество – это серьёзный подвиг. Отец Антоний меня полгода пытался отправить, а я сопротивлялась. Спустя время он сказал, чтобы я ехала к владыке в Усть-Медведицкий Спасо-Преображенский монастырь, это тоже в Волгоградской области. Там я и приняла постриг.

Но так получилось, что мне пришлось уехать из Медведицкого монастыря  – старцы сказали, что это воля Божья. Да и сам владыка сказал, чтобы я не возвращалась в его епархию. Он за меня помолился, дал открепительное письмо и прикрепил к батюшке Антонию.

Так Вы снова вернулись в Оптину?

—  Да, но ненадолго. Отец Гермоген – духовник епархии Псковской – меня позвал к себе в монастырь в Творожках. Отец Антоний отпустил. А там болото – климат очень влажный. Я начала болеть очень сильно. И отец Гермоген отправил меня к прозорливому старцу Адриану в Печоры. Я приехала, а батюшка заболел и никого не принимал. Я  написала записку, чтобы он помолился за меня. Не успела уехать, а за мной уже бегут: «Батюшка велел немедленно к нему!»

Я к нему зашла, на коленочки встала, а он мне: «Ну, наконец-то ты ко мне пришла. Сколько же я тебя ждал!» Он потом мне сказал, что воля Божья –снова вернуться в Оптину.

И вот после этого я звоню отцу Антонию, а он отвечает: «Я уже жду тебя – есть послушание!». В Оптиной я ухаживала за старой монахиней и жила вместе с ней. У неё уже была старческая деменция, маразм. Она бегала. Ой, сколько с ней приключений было! И вдруг однажды меня батюшка вызывает и говорит: «Всё, ты едешь в Сенино». А здесь уже жили сёстры: батюшка Илий благословил, сказал: будет скит, а потом – монастырь.

Как наркоманов Крестом гоняли

Сегодня обитель в Сенино одна из самых красивейших в России, хотя она одна из самых молодых,  в Козельском районе-то уж точно самая молодая.  Но когда Вы приехали,  здесь была совсем другая картина. Вы помните свою первую реакцию, когда увидели деревню, дом, в котором предстояло жить, разрушенный храм?

— Я подумала: «Боже, что же я тут буду делать?..». Дом-бомжатник, из которого все сбегали. Ни средств, ни возможностей. Сенино на тот момент было самым злачным местом. Здесь жили бандиты-уголовники, тюремщики. Постоянные драки, полиция, притон наркоманов в клубе, бане, за складами. Но раз батюшка сказал за послушание, то мы остались – я, мать Феодора, которая сказала, что не бросит меня, и её дочка.

И как вам, трём беззащитным монахиням, было не страшно среди всего этого?

— А мы с крестом ходили и гоняли их, вежливо пытались разговаривать. Потом они в склады уходили, а мы за ними – с чётками, с любовью. Нас же Господь прислал сюда. Администрация с полицией к нашим «рейдам» присоединялись. И потом тихо стало, перестали сюда ездить нехорошие люди, и деревня стала меняться. А мы потихоньку начали тут всё благоустраивать, и к нам стали приезжать сёстры разных возрастов и судеб.

Сейчас у нас около 50 сестёр. Много молодых. Вот, Фёкла. Закончила православную гимназию в Козельске и приехала к нам вместе с мамой. А Даша, которая здесь воспитывалась, поступила в московский институт. Когда она сюда с девочками-однокурсницами приезжала, то они рассказывали, какая Даша необыкновенная: она – другая. За это её уважают и любят.

Вот многие говорят, что православные все затырканные, немытые, нечёсаные. Я ещё в миру с этим столкнулась, когда молодая была. Жила в монастыре и держала экономское послушание. Бывало, приедешь на завод за милостыней, начнёшь с людьми разговаривать по-доброму, а они в ответ: «Мы думали, что монахи все грязные и не могут двух слов связать».

А в монахи Господь выбирает самых лучших. К Богу не идут ради какой-то выгоды, а только по любви к Нему.

«От трудностей даже сбежала однажды»

Матушка,  о том,  что Вам пришлось пережить, пока вы с сестрами восстанавливали храм, уже много сказано. Как у вас воровали оборудование, как вы преодолевали бюрократические трудности, как порой голодали… А какой момент был самым тяжёлым?

— Когда ты всё наперекор делаешь, как тебе надо, а не Богу – вот это тяжело. В монастырях законы другие – здесь все не как ты запланировал, а как Бог даёт. Тебе нужно смириться, а когда ты не смиряешься, начинаются и скорби, и слёзы, и трудности.

От трудностей я даже сбежала однажды. Рабочие наши, что храм восстанавливали, с золотыми руками были. Но всё портил мат, сигареты, алкоголь. А я же книжек начитались, как раньше строили: что иконописцы, что строители постились, были благочестивые. А сейчас нет таких. Одного, что сидел на куполе, попросила не курить, а он мне в ответ: «Вы вообще ничто, вы – антихристы». Я не выдержала и написала батюшке сообщение: «Я так строить храм не буду». И сбежала в Козельск, но потом вернулась…

У нас местные жители деревянный храм строили. Тоже все с золотыми руками. А как деньги получат, так напьются, не доделав работу. Дождь идёт, крыша не закрыта, а я их ищу… Надо было потерпеть.  Хотя можно было пойти по лёгкому пути – купить готовый сруб, привезти и собрать. Но мы хотели местных жителей привлечь, чтобы они воцерковились, а их потомки  потом пришли и сказали, что это их дедушки храм построили.

Обитель всегда преображает пространство вокруг.  В этом плане ваша история похожа на историю монастыря в Клыково. Там раньше так же все вокруг умирало, теперь – жизнь.

— Вы знаете, некоторые говорят, что мы строим себе дворцы. Но это всё не наше. Всё это – монастырское. Мы – монахи, мы – нищие. Мы строим Богу и корпус, и дом. Вот и ограду поставили, и коммуникации стали тянуть. Местные, следуя нашему примеру, тоже красоту начали наводить – заборчики, цветочки, удобства. Люди стали сюда ездить. Жители благодарят до слёз, что деревня начала возрождаться. Без храма и монастыря, быть может, Сенино уже не было. А так потихоньку всё возрождается. С администрацией деревни стараемся газ провести побыстрей. Нам идут навстречу.

Многие начали переезжать сюда из других городов, селятся рядом с нами. Но вот беда – местные, глядя на всё это, начали поднимать цену на дома. Алчность: если монастырь, значит, надо втридорога брать. Но некоторых удается воззвать к совести, уступают.

О том, какими мыслями и делами живёт сегодня матушка Виталия и  сёстры обители, а также, почему Фекла однажды стала покровительницей женского монастыря в Сенино, какие чудеса здесь происходили и происходят каждый день, читайте в следующих номерах газеты «Козельск».

Николай Хлебников, Евгения Симонова

Поделись с друзьями:

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новости
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
Принять