Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Помнить все. Эссе Почетного гражданина Козельска Николая Алексеевича Андреева (это должен прочитать каждый!)

Давно закончилась Вторая мировая война. Три четверти века прошло с тех пор, а память все равно возвращается к тем годам, к событиям того времени.  Вторая мировая война действительно была войной планетарного масштаба. 61 государство из 73 тогда существующих приняли участие в этой войне.  Война коснулась 80% населения нашей планеты. Всего было мобилизовано  128 млн. человек, из них 34 млн. русских, которые несли  в этой войне самые  большие потери. А в целом, Вторая мировая  унесла 50 (по некоторым оценкам – 80) млн. человеческих жизней.

Разброс в цифрах, как видите, велик. Действительно, трудно подсчитать военные людские потери. А может быть, и не хотели говорить о них в таком количестве. Я помню, как говорили нам, что погибло 10, потом 12, потом 15, 17, 20 миллионов человек. С каждым новым советским лидером цифры только увеличивались. Увеличивалась боль за ушедших на фронт и не вернувшихся оттуда, но и росло чувство гордости за своих погибших, за свою Победу, завоеванную большой кровью. Гордость за выдержку, силу, волю к победе, за несломленный русский дух, русский характер. Пусть извинят меня друзья, русскими здесь я называю и украинцев, и белорусов, и казахов, и евреев – всех советских людей, кто воевал с фашизмом.

Русский  характер. Какой он? На эту тему многое и многие говорили. Говорили, помню, еще в детстве, и в сознании остается главное: это  мужество, справедливость, благодарность и доброта.

Не всегда, правда, она проявляется. Иногда и другие черты характера проскакивают. Вот, например, в Новосибирске, мы, пацаны, любили бросать в пленных немцев пыль. Заворачивали ее в газету и бросали в колонну пленных. Те шли, очевидно, с каких-нибудь работ строем, конвоируемые двумя красноармейцами на лошадях. Сбоку у них висела, помнится, шашка, и через плечо – винтовка. Конвоиры тогда на нас грозно закричали, и мы разбежались. Делились после впечатлениями, кто куда попал своим пакетом с пылью. Немцы, помню, шли усталые, молча, не обращая на нас никакого внимания. Эта «забава» продолжалась недолго. Скоро этих немцев отправили назад в Германию, к себе домой. Этот жест прощения врезался в память. Они же враги, воевали против нас, и мы их отпускаем, не наказав, как следует.

 Понять этих пацанов можно. У многих из них еще кровоточили раны, нанесенные войной. У меня самого с войны не вернулись два брата отца, погиб и дядя матери. И эта пыль, брошенная в немцев, конечно, не смывала тех слез, которые пролились на русской земле, тех бед и страданий, вынесенных нами – победителями в той жестокой схватке с фашизмом.

Тогда  еще далеко было и до Коли с Уренгоя, который проливал «крокодильи слезы» по «невинно убиенным немцам» (кто помнит: есть такой у нас в России паренек, выступавший в Берлинском  бундестаге). И  далеко до Наташи, из «Бесогона»  Михалкова,  которая не знает, кто такой генерал Карбышев.

 Тогда же  «еще не заросли травой траншеи», как писал известный поэт. И тогда нас понять было можно. Пакеты с пылью – это не пламя сожжённых мирных жителей в деревнях белорусской  Хатыни, Козельского Побужа, Киевского Бабьего Яра, литовской деревушки  Пирчупяй, тысяч других  городов и сел, сожженных фашистами. Это не умершие от голода в концлагерях сотни и сотни тысяч военнопленных. А фотоснимки  убитых, повешенных детей во время Волынской резни, устроенной фашистами-бандеровцами, я не советую и сейчас смотреть детям лет до 16.

Но странно устроено сердце русского человека. Он хорошо помнит, ничего не забывает, но отходчиво это сердце. И вот уже в стане врага мы пытаемся найти что-то человеческое, не звериное.

Кто-то вспоминает, как в годы войны немец дал ему – в то время он был ребенком – конфетку. Кто-то рассказывает, что какой-то немец предупредил жителей деревни о предстоящей карательной операции. Это позволило им избежать казни, планируемой карателями за связь деревни с партизанами. И вот в толпу пленных летит тогда не пыль, а кусочки хлеба, сухари, кто-то передает немцам пакеты с едой. Знаю историю старой  русской   женщины, которая  укрывала у себя дома раненого немецкого солдата, ухаживала за ним. Он напоминал ей своего погибшего сына. Мы не забываем добрые начала, доброе в поведении, помним и хорошее, и плохое. И это хорошее  с течением времени вспоминается чаще, чем плохое. Конечно, надо помнить все, несмотря и на то, что «с войной покончили мы счеты», что «отгремев, закончились бои». Но с течением времени и я сам мыслить о войне   стал не так, как раньше. Мыслить стал фрагментально, кусочками историй, запоминающихся событий. Если раньше с увлечением читал мемуары крупных военачальников, где давались развернутые картины сражений, крупных фронтовых событий, то теперь с большим удовольствием читаю, казалось бы, «мелкие», не влияющие на  ход событий эпизоды войны. Больше стал интересоваться конкретными судьбами людей, ветеранов войны, мотивами их поступков. Приземленный интерес в войне высветил для меня многое. Оказывается, и сегодня мы встречаемся с фактами поразительного равнодушия к судьбе ветеранов. Это было и раньше. Тот же самый легендарный Александр Иванович  Маринеску, командир подводной лодки, отправившей на тот свет сотни асов фашистского флота, потопив германский гигантский лайнер «Вильгельм Густлофф», умер, как выясняется, в 1963 году  в полной нищете и забвении. К званию Героя Советского Союза его представили по ходатайству его друзей-фронтовиков. А история с  капитаном Владимиром Шарниковым, который служил в группе советских войск в Германии, разве может забыться? Многие из детей фронтовиков  не знали тогда, где похоронены их родные. Ответ из военных архивов   как всегда был краток: в списках не значатся. Капитан Шарников объехал на велосипеде по ГДР – Германской демократической республике — повторяю, на велосипеде — пятнадцать тысяч километров, сфотографировал все кладбищенские захоронения, сотни заброшенных могил  советских воинов и, главное, добился, чтобы фамилии похороненных были занесены в кладбищенский реестр. После этого сотни тысяч советских людей узнали, где похоронены их родные.

 А разве может не поразить история, рассказанная в передаче Михалкова «Бесогон». В годы первой мировой войны русский солдат, заметив целившегося в него противника, сумел первым выстрелить и ранить его. Солдата звали  Иваном Андреевичем. Кстати, Иван Андреевич – родственник нашего президента Путина по материнской линии. И что же вы подумали? Эти стоны заставили Ивана Андреевича ночью подползти к окопу врага. Найти его раненого, сделать ему перевязку и уползти назад, к своим. Казалось бы, враг, добей его, убей немца, как писал об этом  в 1941 году Илья Эренбург. Но не смогла тогда русская душа последовать ветхозаветным канонам. Наша православная вера спасла вражеского солдата.  Она же спасла  целый город  от взрывов, который готовили фашисты  Кракову, спасла  тысячи солдат, воевавших не на нашей стороне. Переход от «убей немца» до осознания того, что «Гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий остается» произошел быстро и был воспринят душой русского солдата. Одним из первых указов русского  коменданта в майском Берлине, Николая Берзарина, было задание накормить гражданское население – прежде всего детей. И это в мае 1945 года, когда и сами военные, и их жены, и дети на своей территории не имели в достаточном количестве и одежды, и продовольствия. Известно, что западные союзники предлагали наказать Германию, разделив ее на несколько частей, но Сталин не поддержал это мнение. Германия не исчезла как государство – сохранилось, и в течение нескольких десятилетий экономически окрепла, смогла безбедно существовать.

Поражает также история в блокадном Ленинграде. Люди замерзали от холода. В городе давно закончились все запасы топлива, здания не отапливались, а в Летнем саду блокадного города никто не тронул на дрова деревья, которые росли и росли. Они помнили Петра I, Пушкина – для жителей города  это были святые деревья, трогать которые было кощунственно, недопустимо, равносильно уничтожению самой истории города.

Символично, что разоренные фашистами Пушкинские места, Михайловское и Тригорское, поднял из руин и вознес на международный уровень инвалид Великой Отечественной войны, потерявший руку – воин, неутомимый Семен Гейченко. Именно его козельский краевед Сорокин называл «нашим родственником», имея ввиду, что Пушкин был женат на калужанке Наталье Николаевне.

 А разве не может врезаться в сознание история с эшелонами донорской крови, которую жители блокадного Ленинграда посылали фронту. Эти люди, уверен, никогда бы не отдали приказ о сбросе атомной бомбы на мирный японский город.

Вызывает уважение и факт отказа французских летчиков Нормандии-Неман  от больших денег, предложенных им в качестве зарплаты за годы войны. Именно этот отказ и стал причиной подарка им самолетов, на которых они вернулись во Францию.

 Сегодня над нашей страной вновь сгущаются тучи. Что может остановить наших потенциальных противников? Только  понимание ими того, что и сейчас в стране  живут молодые люди, которые не смирятся с агрессией, от кого бы она ни исходила, с какой стороны к нам ни шла. Они живут в городах воинской славы, городах-героях, в любом поселке, в любом селе нашей прекрасной Родины.

 Николай  Андреев

Фото: Василий Батурин

Поделись с друзьями:

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Новости
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов cookie.
Принять