Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Старшина Васков из «А зори здесь тихие»: «Я внедрил в Германию целую семью Мартыновых». Продолжение разговора с любимым киноартистом

Как получилось, что герой одного из лучших советских фильмов о войне женился на немке,  чем закончился этот брак,  кем стал сын Мартынова, и почему он не может читать внукам сказки? Об этом и много другом – сокровенном и личном – читайте во второй части  интервью с актером Андреем Мартыновым. 

 Андрей Леонидович, помимо роли старшины из фильма «А зори здесь тихие» зрители помнят Вашу роль в киноэпопее «Вечный зов», Вы там сыграли Кирьяна Инютина.  Говорят, на съемках фильма в башкирской деревне, Вас, тогда уже звезду кино, сильно избили… 

— Это был вечер,  а в этом селе, где мы снимали, был такой скверик,  темный-темный, и вот я иду через него, думаю, сейчас поужинаю, все нормально… И вдруг – я на земле.  На меня напали два человека. Я не знаю, что они хотели от меня,  но они меня били.  Меня спасло то, что на мне  была такая черная кожаная куртка… довольно плотная, и я помню, что у них ноги скользили по куртке. Как закончилась драка – не помню. Короче говоря, или они убежали, или я от них убежал…  Но меня сильно поцарапали, хотя я лицо загораживал – понимал, что мне же на съемку.  Царапины пришлось загримировывать. Вот так. А Вы говорите, звезда…  

— В этом фильме Ваш персонаж становится инвалидом – он без ног. Причем я несколько раз пересматривал Ваши эпизоды, но так и не понял, как удалось Вам скрыть ваши ноги. Такое ощущение, что Вас дублировал действительно колясочник… 

— На «Мосфильме» мы долго с  режиссерами думали, как это все сделать.  Плотники изготовили довольно глубокую конструкцию под мои ноги, чтобы их не было видно. Это ведь, представьте, нужно было сесть на коленки и – назад, на пятую точку. И вот, чтобы не видно было ног – специальную сделали коляску деревянную на колесиках. Я сразу же по коридорам Мосфильма проехал и понял, что это неудобно, конечно, невыносимо. Но это было нужно для роли, мы не капризничали. Ноги у меня до сих пор, по-моему, от этого болят.  

— Слушайте, но такое ощущение, что, помимо спрятанных ног, все остальное в фильме  переживается  по-настоящему. По крайней мере, сцена встречи Вашего героя с женой всегда вызывает слезы у зрителей. Её, к слову, называют одной из самых драматичных сцен советского кино. Как Вам это удавалось, и почему в нынешних сериалах такого нет? 

— Вы правильно заметили, что «Вечный зов» сделан на подлинных чувствах.  Там все было настоящее. И поэтому эта подлинность переходит через экран. Так всегда бывает – если  подлинные чувства, подлинные страсти, подлинное все, вот фокус кино – это переходит через экран.  Если же это игровая липа, то это не трогает.  Вон, посмотрите, артистки у нас каждый день в сериалах плачут, но мне совершенно наплевать, потому что это – фигня.  

А еще Вам раскрою тайну этого легендарного эпизода. На самом деле, там настолько все переживалось по-настоящему, что потом я не смог озвучить своего героя,  я не мог в студии озвучания прийти в такое же состояние, получалось плохо. Хуже, чем на натуре.  В этот момент пролетал самолет ещё, и звук самолета заглушал нас с партнершей, этот момент потом перекрыли гудком паровоза. А наши голоса, наш плач оставили так, как это было на самом деле, на подлинной съемке.  

— Вы согласны со зрителями, которые называют это сцену «шедевром»? 

— Некоторые крупные режиссеры говорили,  что это лучше, чем «А зори здесь тихие», что здесь я лучше сыграл, чем там. И так далее.  Народ меня звал Кирьяном на улице тогда. Вот Кирьяном меня узнавали, а по «Зорям» не узнавали.  

— Почему сегодня Вас не видно на киноэкранах?  

— Я вообще не снимаюсь. Я не формат для сегодняшнего времени. Как сказала одна мне умная женщина: «Ты герой не этого времени». И это правда. 

— Почему не формат? 

— Не знаю, спросите на телевидении, сейчас в формате  другие лица, другие люди, другие артисты. Очень много хороших, замечательных артистов, но очень мало авторов хороших.  Даже режиссеры уже появились хорошие, а вот содержание сериалов и фильмов – чудовищно. Я их не смотрю. Та  капуста, что выходит на экраны каждый день, меня никак не трогает, это так далеко от меня.  

— Андрей Леонидович, давайте, наконец, поговорим о том, что волнует наших читательниц – как так получилось, что любимый всеми старшина из, пожалуй,  главного советского фильма о войне женился на немке? 

Андрей Мартынов с женой Франциской Тун и сыном

— Я женился уже после фильма. Никогда не забуду, как мне вот так и говорили тогда, как Вы сейчас:  «Как это?  Герой, старшина Васков, женился на немке?!» А так получилось. 

Мы картину же возили по всем странам, и в Германии, кстати,  её любят до сих пор.  Я имею в виду зрителей моего поколения. Я был в Чехии недавно, на курорте, принимал ванны лечебные, и тут ко мне подошли женщины, из тех, что работают с русскими. И встали передо мной на колени. Они говорят: «Боже мой, это Вы! Мы когда в школе учились, мы на «А зори…»  ходили по пять раз». И стали называть всех наших девочек по именам – Женьку и Ритку… Я был поражен – женщины уже в возрасте, взрослые тети… и помнят наш фильм!  Удивительно.  

Или вот еще случай. Послушай, мне сын рассказывал, а он театральный художник, в разных городах Германии ставит спектакли. И вот они делали очередной спектакль, и к нему подошел актер  примерно моего возраста и говорит:  «Я знаю тебя, Мартынов, мне досталось от твоего отца!».  А дело в том, что после выхода фильма на экраны во всех соцстранах ставили спектакль «А зори здесь тихие» на сцене и этому актеру, который подошел к моему сыну,  поручили тогда мою роль,  старшины. И  он говорит:  «Я вообще не понимал,  как русских играть. И я смотрел сто раз фильм, чтобы в роль войти, меня так эта картина,  – не хочу говорить резкие выражения – что я был готов растерзать и твоего отца, и себя».  

— И все-таки о жене. Как вы познакомились?  Вы  начали говорить о том, что это случилось во время ваших поездок заграницу… 

— Да,  ЦК комсомола тогда проводил Фестиваль дружбы  с комсомольцами соцстран. И, естественно, там участвовали немецкие комсомольцы и наши, два громадных поезда тогда из СССР выехали в Германию на этот фестиваль. А я уже к тому времени получил премию ленинского комсомола – это была высочайшая награда по тем временам. И поехал тоже.  

А немцы нас так встречали, что все коридоры были заставлены холодильниками с водой, пивом,  и все пили, бутылки не успевали убирать. И поэтому у меня в номере все было заставлено бутылками… И как-то утром я сплю после очередного приема – ну, Вы понимаете – и вдруг!.. Стук в дверь. Я – «Войдите». Входит девушка в форме – у немецких комсомольцев была красивая форма. И на чистом русском языке – я думал, что это кто-то из нашей делегации нарядился – на чисто русском языке говорит: «Скажите, а вот артист Мартынов… он в этой комнате живет?» «Да, – говорю, – это  я, только извините, я еще сплю, а что Вы хотели?» «Я – ваш переводчик и сопровождающий, у нас сегодня встреча». А я говорю: «Вы русская?» Она: «Нет, я не русская, я немка».  «А как Вы по-русски как говорите!..»  

Эта девушка и стала моей женой.  

Потом выяснилось, что её родители работали в посольстве в Москве, и она пошла в школу русскую  и потом заканчивала московский университет, написала первую в ГДР диссертацию по творчеству Шукшина – в те времена это вообще было, так сказать, невероятно.  

Вот так познакомились.  

— Красивая история. Но, насколько я понимаю, драматичная. Почему с женой не сложилось? 

— Личная жизнь у меня не сложилась в том смысле, что – и это, отчасти, было продумано мною – чтобы мой сын и его дети не жили здесь, в России, а учились и жили в Германии, потому что там их родина. И мой сын родился там, хотя они все Мартыновы.  Моё достижение – я внедрил в самый центр Германии, в Берлин, целую семью Мартыновых! Пять Мартыновых там есть. Это большое дело! Это не всем удается (смеется, но довольно быстро переходит на грусть). 

Франциска Тун – бывшая жена Андрея Мартынова

… Только, к моему несчастью, я не могу своим внукам прочитать ни сказки, ни стихи. Ничего…  Потому что они по-русски не говорят. Потому что мать и отец с ними не разговаривают на русском. Старший внук – ваш тезка, Максим. С ним я английским даже перебрасываюсь, но не русским.  

 И к России они никак не относятся. Они знают, что они Мартыновы,  потому что отец рассказывал, откуда русская фамилия. А так и внешне они ничем не отличаются от немцев.  

— Андрей Леонидович, как-то Вы погрустнели под конец разговора.  Вы несчастны? 

— Я счастливый в том смысле, что я посадил дерево, у меня не было никогда проблем с жилплощадью – квартирный вопрос меня не испортил, то есть проблемы были, но они быстро решились – и сына родил, внуков воспитываю…  Что ещё для счастья нужно? 

Беседовал Максим Васюнов 

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *